Чтение онлайн

Несмотря на огромное напряжение в ту ночь, Жаворонков внешне был бодр и весел. Находясь на командном пункте и принимая доклады от экипажей, генерал старался всячески подбодрить уставших летчиков. Он расспрашивал о том, каким способом была преодолена грозовая облачность по маршруту, какой маневр применяли экипажи над целью против прожекторов и зенитной артиллерии. Узнав о том, что экипажи офицеров Фокина и Гречишникова после сброса бомб и листовок делали над целью дополнительный круг, как говорил старший лейтенант Фокин, "для морального воздействия", генерал выразил резкое неудовольствие.

– Такое делать непозволительно, - спокойно, но твердо сказал он летчикам.
– Вы подвергаете себя, весь экипаж огромному риску. С большей вероятностью вас могут перехватить ночные истребители, лучше пристреляются зенитки... Сами знаете, война только разгорается, боевых дел впереди множество. И в этой ситуации каждый сохраненный после боя экипаж, каждый самолет не имеют цены. Нет, такое непозволительно! Я запрещаю в дальнейшем без надобности разгуливать над таким объектом удара.

Успел в этот вечер генерал Жаворонков побыть я на аэродроме "Асте". Разговаривая с новичками, генерал был более мягок, подолгу расспрашивал экипаж о полете, о первых впечатлениях. За всех очень хорошо ответил капитан Н. В. Крюков.

– Спасибо за доверие, товарищ генерал. Дорогу к фашистской столице мы знаем теперь хорошо, - сказал он и добавил: - Мы готовы полететь по ней еще не раз!

Уже через сутки летчики генерала Жаворонкова один за другим вновь стартовали на бомбардировку Берлина. Балтика и на этот раз не радовала погодой: снова многослойная с грозами облачность. Высота отдельных грозовых "наковален" доходила до 8 тысяч метров. Метеоусловия сложнейшие, а нужно пройти точно по курсу почти 900 километров туда и столько же обратно. Теперь фашисты, конечно, напрягут все силы, чтобы помешать советским летчикам прорваться к Берлину.

Кате и предполагалось, после старта бомбардировщики вошли в полосу облачности. Облака, вначале рваные, пошли затем сплошной грядой. Видимость как-то сразу исчезла, все скрылось в темной мути. Почти до района Штеттина тянулась сплошная и высокая облачность. Поэтому большую часть времени полета к цели экипажи шли вслепую. Временами неимоверной силы болтанка кидала самолеты из стороны в сторону, вверх, вниз. Стрелки пилотажных приборов вздрагивали, вращались то в одну, то в другую сторону, давали разные показания. В такой обстановке затруднялось пилотирование воздушного корабля. Только хладнокровие и мастерство летчиков позволяли выходить из труднейших положений, выдерживать расчетный курс и километр за километром пробиваться к цели.

И в этот и в последующие полеты все экипажи из оперативной авиационной группы генерала Жаворонкова, несмотря на труднейшие погодные условия, успешно выполняли поставленную перед ними боевую задачу. Каждый раз они наносили по объектам фашистской столицы сокрушительные бомбовые удары.

День авиации, 18 августа 1941 года, летный и технический состав оперативной группы запомнил на всю жизнь. Утром с Большой земли на остров прибыл связной самолет. Он привез почту, газеты, журналы. Летчики с большим интересом читали очередное правительственное сообщение о налетах наших бомбардировщиков на Берлин и другие объекты врага. В сообщении говорилось:

"В ночь с 15 на 16 августа имел место новый налет советских самолетов на районы Берлина и отчасти на Штеттин. На военные и промышленные объекты Берлина и Штеттина сброшено много зажигательных и фугасных бомб большой силы. В Берлине и Штеттине наблюдалось большое количество пожаров и взрывов. Все наши самолеты вернулись на свои базы".

В этом же номере газеты был напечатан Указ Президиума Верховного Совета Союза ССР о присвоении летчикам Е. Н. Преображенскому, В. А. Гречишникову, А. Я. Ефремову, М. Н. Плоткину и штурману П. И. Хохлову высокого звания Героя Советского Союза.

На аэродроме "Кагул" по поводу присвоения звания Героя Советского Союза особо отличившимся балтийским летчикам состоялся торжественный митинг, на котором отважных соколов поздравил генерал С. Ф. Жаворонков, их боевые друзья - летчики и техники. В ответном слове от награжденных полковник Преображенский поблагодарил Коммунистическую партию и Советское правительство за высокую оценку их ратных дел, свершаемых во имя любимой Родины. Он заверил, что морские летчики вместе с другими авиаторами оперативной группы будут и впредь нещадно громить немецких захватчиков.

Перед закрытием митинга генерал Жаворонков предоставил слово военкому Г. Оганезову, который, поздравив летчиков с праздником и наградами, прочитал выдержки из передовой статьи газеты "Правда", посвященной Дню советской авиации. Вот что услышали авиаторы из уст своего комиссара:

– "Хвастливое германское командование еще в конце июня истошно кричало на весь мир о том, что советская авиация полностью уничтожена. А советская авиация продолжает свою смертоносную работу, нанося убийственные удары германским войскам.

За последнее время наши советские летчики совершили несколько воздушных налетов на район Берлина, обрушивая тяжелые бомбы в логово врага. Каждый день "уничтоженная" советская авиация громит фашистские самолеты, танки, аэродромы, нанося огромный урон хвастливым гитлеровцам".

Военком Оганезов сделал небольшую паузу. Затем продолжил:

– "Подвиги советской авиации вызывают заслуженное восхищение во всем мире. Военный обозреватель американского агентства Юнайтед Пресс заявил, что одним из важных факторов успешных военных действий Красной Армии является огромная сила советской авиации и танковых соединений. Налеты советской авиации на Берлин английская печать и радио единодушно расценили как свидетельство мощи советской авиации и новое доказательство лживости хвастливых заявлений германской пропаганды об уничтоженных Советских Военно-Воздушных Силах".

– Будем громить фашистов еще крепче!
– под одобряющие голоса летчиков крикнул полковник Преображенский.

– Верно, надо еще сильнее бить ненавистного врага! Только так мы приблизим день разгрома гитлеровских захватчиков, - заключил Жаворонков.

Не один еще раз экипажи авиационной группы под руководством С. Ф. Жаворонкова совершали налеты на Берлин. В одну из ночей экипажи с обоих аэродромов взлетели особенно дружно: не успевал оторваться от земли впереди идущий самолет, как со старта начинал свой стремительный разбег другой. Сделав небольшой доворот, летчики брали курс на юго-запад. С набором высоты они все дальше и дальше углублялись во вражеский тыл. Проходит час, другой, третий... Стрелка высотомера на корабле полковника Преображенского показывает одно из конечных делений.

К Берлину, как и прежде, экипаж Преображенского подошел первым. На земле включились зенитные прожекторы, и по небу начали шарить их голубоватые лучи. Они все ближе, ближе. Вот один скользнул по фюзеляжу корабля, и сразу же на подмогу ему устремился другой, третий. Командир корабля резко отдал штурвал вперед и направил самолет в спасительную темноту. При этом пришлось потерять высоту, но зато прожекторы отстали.

Ночь над Берлином была лунная, темный массив затаившегося города хорошо просматривался сверху. Вскоре штурман Хохлов вывел самолет на боевой курс и, прицелившись, нажал на боевую кнопку. Серия мощных фугасок отделилась от корабля и устремилась вниз. И вскоре взрывы: один, другой...