Чтение онлайн

Боеспособность авиации фронта возросла не только за счет количественного роста самолетного парка. Иным стало его качество. Удельный вес новых типов бомбардировщиков возрос до 65 процентов (раньше только 25-30 процентов). Истребительные авиационные полки, прибывшие на усиление, имели на вооружении прекрасные отечественные самолеты "лавочкины" и "Яковлевы".

Вершинин в эти дни был необычайно возбужден, хотя внешне это и не проявлялось. Наконец создавались условия для осуществления того, что он давно вынашивал в своем сознании и что удавалось делать лишь частично и кратковременно, - для массированного применения авиационных сил.

И Вершинин голову ломал, как лучше использовать значительное количественное и качественное усиление авиации Северо-Кавказского фронта. По его указанию штаб готовил конкретные предложения по постановке боевых задач прибывавшим авиационным соединениям. Сам Вершинин знакомился с их командирами. Об одной из этих встреч мы узнаем из рассказа дважды Героя Советского Союза, маршала авиации Е. А. Савицкого, бывшего в то время командиром 3-го истребительного авиационного корпуса.

Встреча состоялась вечером 17 апреля 1943 года в штабе 4-й воздушной армии.

Вершинин приехал в штаб армии усталый, озабоченный. Но принял Савицкого радостно.

– Ждали! Ох, как мы ждали вас!

Доклад командира корпуса о состоянии его частей и соединений еще более воодушевил Вершинина. В состав корпуса входили две истребительные дивизии и соответствующие службы. Полки этих дивизий в конце 1942 года были переброшены с Дальнего Востока. Там они летали на устаревших самолетах И-16 и И-153 ("Чайка"). До прибытия на Кубань летчики дивизии в боях не участвовали. Но они имели высокий уровень подготовки в технике пилотирования и воздушной стрельбе, что позволило им быстро овладеть истребителями Як-1 и Як-7б. Словом, боевого опыта летчики корпуса еще не имели. Но какова подготовка! Это и обрадовало Вершинина. Выслушав Савицкого, он сразу приступил к делу:

– Начну без обиняков. Время дорого. Положение серьезное. За плацдарм на Мысхако обе стороны дерутся отчаянно, не жалея сил. Представляете, почти три десятка квадратных километров, огромные трудности с подвозом боеприпасов, питания, эвакуацией раненых, а они держатся. И как держатся! Уму непостижимо. Постоянный обстрел из всех калибров артиллерии, беспрерывные бомбежки...

Касаясь соотношения авиационных сил на Северо-Кавказском фронте, Вершинин так обрисовал его Савицкому: "У немцев, вероятно вам уже доложили, на нашем участке действует около 1200 боевых самолетов. У меня их всего в двух воздушных армиях не более 450. И даже приплюсовывая к ним 70 самолетов Черноморского флота и 60 бомбардировщиков авиации дальнего действия, получаем 580 единиц. Кроме того, летный состав измотан в зимних боях, большие потери, особенно в последние три недели... Дерутся отчаянно... Но слишком неравные силы. Вот почему вас так срочно перебросили сюда. И с ходу, как говорится, в бой..."

Вершинин подробно, по-товарищески напутствовал комкора, заранее настраивая его на поиск наиболее верных путей к победе в сложнейшей ситуации. И сам уже включался в раздумья вместе с ним. Потому предугадал, чем был обеспокоен в те минуты Савицкий.

– Понимаю. Вам нужно хотя бы несколько дней на подготовку, - сказал он в раздумье, - на знакомство с районом боевых действий. Понимаю. Но нет у меня в запасе для вас ни одного дня. Единственное, чем помогу, - дам несколько летчиков из наших частей, опытных ребят. Они помогут.

Вечером того же дня в штаб корпуса Савицкого поступило распоряжение, подписанное начальником штаба 4-й воздушной армии. Из него следовало, что частям корпуса дается на облет района один день, после чего с утра 19 апреля они должны быть готовы к прикрытию десантников на Малой земле. По распоряжению Вершинина к корпусу Савицкого для передачи опыта прикреплялись опытные летчики из 216-й дивизии.

Вечером следующего дня по указанию Вершинина корпусу Савицкого была поставлена боевая задача: одной дивизией сопровождать бомбардировщиков и штурмовиков, второй - патрулировать над Мысхако, не давать фашистам бомбардировать десант.

19 апреля и на земле и в воздухе было чрезвычайно жарко. Над Малой землей стояли столбы пыли и дыма. Воздушные бои непрерывно возникали на всем пространстве. Результаты первого боя, как вспоминал Савицкий, ему и его начальнику штаба не казались удовлетворительными: слишком велики были потери, хотя за каждый потерянный в бою самолет было уничтожено несколько вражеских. Поэтому ввод в бой свежих сил на стороне нашей авиации в момент, когда борьба за господство в воздухе достигла своего апогея и решающим образом влияла на ход боевых действий на земле, оказал большое влияние на развернувшееся грандиозное авиационное сражение над Кубанью.

18 апреля на Северо-Кавказский фронт прибыли представители Ставки ВГК Маршал Советского Союза Г. К. Жуков и маршал авиации А. А. Новиков. К этому времени штаб ВВС фронта завершил разработку плана авиационного наступления. Он еще раньше был одобрен Военным советом фронта и во многом уже начал претворяться в жизнь. Теперь план был утвержден Г. К. Жуковым и А. А. Новиковым. Существенных поправок в него внесено не было. Но по вопросам представителей Ставки ВГК Вершинин понял, что от ВВС фронта и от него, их командующего, ожидается нечто большее, чем обеспечение боевых действий наземных войск. Задача состояла в том, чтобы завоевать господство в воздухе. И то, что план был утвержден без существенных поправок, еще раз убедило Вершинина, что он в своих исканиях стоит на правильном пути.

Суть плана состояла в том, чтобы бить врага не только в воздухе, но и на земле, на его аэродромах, причем так, чтобы удары наращивались, перерастая в массированное наступление всеми силами. А сил прибавилось намного.

20 апреля стало переломным днем в сражении на Малой земле. Спустя два дня наступательные действия немецко-фашистских войск заметно ослабели, их авиация, понесшая серьезные потери, резко снизила активность. Если 17 апреля в районе боевых действий отмечалось до 1248 самолето-пролетов противника и он обрушивался на десантников группами по 30-60 бомбардировщиков под сильным прикрытием своих истребителей, то уже 21-22 апреля количество самолето-пролетов уменьшилось вдвое, причем в эти последние два дня наши летчики сбили еще 45 фашистских самолетов.

Высокую оценку действиям руководимых Вершининым ВВС дал Военный совет фронта: "В течение трех дней над участком десантной группы происходили непрерывные воздушные бои, в результате которых авиация противника, понеся исключительно большие потери, вынуждена была уйти с поля боя. Господство в воздухе перешло в наши руки. Этим определилась и дальнейшая наземная обстановка".

Успешно наносили удары наши бомбардировщики по аэродромам противника. В связи с сильным противодействием вражеских истребителей эти удары осуществлялись только по ночам. Наиболее эффективно осуществляли налеты по крупным аэродромам в Сарабузе и Саках в Крыму летчики авиации дальнего действия, уничтожившие и повредившие свыше сотни бомбардировщиков противника.

Как ни напряженна была обстановка, Вершинин все же нашел время для проведения ранее намеченной встречи с летчиками-истребителями. На нее были приглашены лучшие мастера воздушного боя из разных полков, в том числе П. П. Крюков, А. И. Покрышкин, Д. Б. Глинка, В. Г. Семенишин. Прибыли они на аэродром вблизи Краснодара прямо на своих боевых самолетах. Прежде всего их пригласили в столовую к нарядно сервированному столу, накормили вкусным завтраком. Как вспоминает в своих мемуарах Покрышкин, "на столе присутствовал и полный чайник с красным вином, а Глинка с нарочитой подозрительностью оглядывался вокруг и спрашивал товарищей: