Чтение онлайн

Полковник А. Орлов, полковник В. Лебедев

Маршал Советского Союза Сергей Бирюзов

Нарком провел ладонью по гладко выбритой голове и, как бы размышляя вслух, продолжал:

– Если мы предлагаем вам, одному из лучших командиров дивизии, перейти на военно-дипломатическую работу, то вовсе не рассчитываем остаться в проигрыше. Толковый работник на этом поприще может принести немалую пользу стране.

Маршал сделал паузу и еще раз внимательно посмотрел на стоявшего перед ним молодого генерала. Высокая, по-строевому подтянутая фигура, безупречно заправленная под ремень гимнастерка, худое аскетическое лицо с умными стального цвета глазами - все это невольно вызывало симпатию. Нравился наркому и взгляд генерала - неуклончивый, твердый, уверенный.

– Я понимаю, что оставить дивизию, которую вы вывели в число передовых соединений, тяжело, но все-таки...

– Простите, товарищ маршал, но и дивизии начинать боевые действия с новым командиром тоже будет нелегко, - решился возразить генерал, видимо посчитав, что нарком готов объявить свое окончательное решение.
– Товарищи из Генштаба предупредили меня, что пушки могут вскоре загреметь не только на наших учебных полях.

– Да, комдив, не исключено. Поэтому я и хотел выслушать ваше окончательное мнение. Вот здесь, в аттестации, - Тимошенко взял со стола листок бумаги, - пишут о вас как о всесторонне подготовленном офицере, который может быть с успехом использован на командной, штабной, военно-дипломатической и научно-педагогической работе. Вот тут и попробуй решить, где же ваше подлинное призвание. А вы сами как думаете?

– Разрешите, товарищ маршал, вернуться в свою дивизию. Считаю, что сейчас я всего нужнее там.

– Ну что же, езжайте, если вы такой упрямец. И запомните - нет у вас более неотложной задачи на ближайшее время, чем повышение боевой готовности подчиненных частей...

Этот разговор с народным комиссаром обороны вновь вспоминал Сергей Семенович Бирюзов, находясь на трибуне большого спортивного праздника, устроенного в лагерях 132-й стрелковой дивизии утром 22 июня 1941 года.

Прибыв накануне из столицы в Полтаву, где размещалась дивизия, он сразу же рассказал о встрече с маршалом своему замполиту Павлу Ивановичу Луковкину, с которым почти ночь просидели, корректируя в сторону уплотнения график боевой и политической подготовки частей.

Своей дивизией Бирюзов оправданно гордился. Сформированная два года назад на базе одного из полков легендарной 30-й дивизии, она считала себя наследницей замечательных традиций этого героического соединения, стяжавшего себе славу во время гражданской войны на Восточном и Южном фронтах. Это о ней, о 30-й дивизии, которой командовал В. К. Блюхер, пелось в известной песне: "От голубых уральских вод к боям Чонгарской переправы прошла тридцатая вперед в пламени и славе". Большинство красноармейцев дивизии были отличниками боевой и политической подготовки, активно повышали свой общеобразовательный уровень, занимались спортом. Части и подразделения дивизии устойчиво показывали высокие результаты во время учений, легкий артиллерийский полк был лучшим в корпусе.

Командование высоко оценивало стиль служебной деятельности комдива. В последней аттестации указывалось: "...командир растущий, хорошо подготовленный в военном отношении и знающий штабную работу. Работает, не считаясь со временем... в штабе не засиживается, больше бывает в частях, на стрельбище и в поле... правильно нацеливает свой штаб на контроль и проверку частей дивизии. Благодаря умелому руководству со стороны командира дивизия в округе является ведущей..." За год до войны 35-летнему Бирюзову было присвоено звание генерал-майора.

...Оглянувшись в сторону сидевшего с ним полкового комиссара и не обнаружив его на месте, Бирюзов благодарно улыбнулся. Беспокойный человек, подумал он, небось пошел проверять, готовы ли боевые листки и листки-"молнии", посвященные итогам спортивного соревнования. Оперативность во всем комдив ценил очень высоко.

Луковкин появился рядом, когда сводные колонны спортсменов частей выходили на поле стадиона для заключительного акта спортивного праздника вручения наград победителям. Обычно спокойный, сейчас он выглядел взволнованным.

– Сергей Семенович, война, - произнес он каким-то взволнованным голосом.
– Разрешите включить трансляцию.

Лицо Бирюзова сразу посуровело. Праздничное, приподнятое настроение сменилось озабоченностью и тревогой.

Немедленно, не дожидаясь распоряжений сверху, Бирюзов приказал по боевой тревоге собрать дивизию, части которой были разбросаны по лагерям вокруг Полтавы, на местах постоянного базирования, и привести ее в полную боевую готовность.

Две с половиной недели пронеслись как одни бессонные сутки, заполненные мобилизационной работой, обучением вновь призванных и погрузкой в эшелоны пятнадцатитысячной массы людей с вооружением, техникой, имуществом и лошадьми.

Восьмого июля эшелоны с частями дивизии начали покидать Полтаву. Куда они следуют, почти никто в соединении не знал. Было ясно лишь одно вереница составов направлялась в сторону фронта. Комдив приказал иметь на платформах дежурные расчеты 37-мм зенитных пушек в готовности к отражению воздушных налетов противника. Предусмотрел он и возможность нападения фашистских танков непосредственно на эшелоны дивизии. В этом случае орудия и пулеметы должны были вести огонь с платформ. Личный состав был обстоятельно проинструктирован: каждый знал, как ему нужно действовать, если придется вступить в бой прямо из вагонов.

Пламенем пожаров, дымящимися руинами зданий и толпами беженцев встретила головной эшелон станция Кричев. Военного коменданта Бирюзов разыскал в чудом уцелевшем пакгаузе. Тот категорически заявил, что дальнейшее продвижение эшелона невозможно.

– Приведите себя в порядок, лейтенант, и прикажите открыть семафор! вскипел Бирюзов.

– Семафор не работает, товарищ генерал, - вступил в разговор пожилой железнодорожник.
– Поезда дальше пускать не ведено. Да и зачем вам лезть в пекло...
– Но, взглянув в разгневанное лицо командира, торопливо добавил: Мне-то что. Я переведу стрелки под вашу ответственность. Там, говорят, в Чаусах, геенна огненная.

Железнодорожник оказался прав. Если Кричев горел огнем, то Чаусы полыхали пламенем. Поезд остановился перед неожиданным тупиком, который образовали воздетые к небу рваные рукава рельсового пути, за которыми зияла глубокая воронка от взрыва авиационной бомбы. Бирюзов с Луковкиным и начальником штаба дивизии Д. В. Бычковым вышли на скат железнодорожной насыпи. Нарочито неторопливо прошлись вдоль состава, цепко всматриваясь в окружающую местность. Комдив, оглянувшись на платформы, с удовлетворением отметил, что расчеты зенитных пушек и артиллерийских орудий находятся на своих местах, готовые в любой момент к отражению воздушного и наземного противника.

– Дайте команду к разгрузке. Место сосредоточения - вот в этой роще.

Комдив указал на зеленый массив, начинавшийся неподалеку от железнодорожного полотна, и настороженно замер. Со стороны леса показались несколько знакомых по учебным макетам силуэтов тяжелых самолетов. Они стремительно, как в кадрах документального кино, наплывали прямо на железнодорожный состав.

– Воздух!
– раз дался, голос наблюдателя, и в ту же секунду с открытых платформ дробно застучали зенитные пушки и пулеметы.