Чтение онлайн

Исход войны был уже предрешен, но потребовалось еще 7 месяцев упорных боев с остатками группы армий «Север», прежде чем Л. А. Говоров принял капитуляцию окруженных на Курляндском полуострове войск противника. Он лично опрашивал пленных генералов, как бы проверяя собственные сведения и выводы. Немецкие генералы были поражены тем, насколько глубоко знал советский командующий состав, задачи, планы и даже замыслы бывшего противника.

24 июня 1945 года Маршал Советского Союза Л. А. Говоров торжественно провел сводный полк Ленинградского фронта по брусчатке Красной площади. После Парада Победы он продолжал служить Родине, передавая свои знания и опыт новым поколениям защитников Отечества. Особенно много сил отдал маршал становлению войск ПВО, главнокомандующим которых был в течение 5 лет.

Имя Говорова связано с бурным развитием этого нового вида Вооруженных сил, его техническим перевооружением, подготовкой командных и инженерно-технических кадров, работой научно-исследовательских институтов. Полководец отдавал делу всего себя, но подорванное войной здоровье все чаще напоминало о том, что возможности человеческого организма не беспредельны.

1955 год Леонид Александрович встретил в подмосковном санатории «Барвиха». Из окон палаты виднелись запорошенные снегом березы; именно здесь осенью и зимой 1941 года располагался его командный пункт. Рядом с постелью лежали книги по философии, журналы с последними материалами по зарубежной ракетной технике — уговаривать маршала не читать было бесполезно.

19 марта состояние Леонида Александровича резко ухудшилось.

— Я должен был сделать больше, но сделал только то, что успел, — это были последние слова полководца...

Рассвет едва наступил. Красная площадь была еще безлюдна, и двое мужчин в штатском, но с военной выправкой сразу же привлекли внимание часового. Они шли в ногу, быстро приближаясь к Кремлевской стене, но вдруг остановились и... сели прямо на брусчатку возле Спасских ворот. Часовой, продолжая следить за странной парой, нажал кнопку звонка...

Народный комиссар обороны К. Е. Ворошилов только головой качал, читая докладную записку: да, поступок отчаянный. Сидели на Красной площади, чтобы добиться встречи с ним, наркомом? Надо же придумать такое! Да еще в дни, когда он сам, в песнях воспетый маршал, не знает, что будет с ним через час-другой. Посмотрим, кто же эти смельчаки. И Климент Ефремович раскрыл одну из лежавших перед ним папок.

Баграмян Иван Христофорович. Родился в армянском селе Чардохлу 2 декабря 1897 года. Из семьи рабочих. Закончил Тифлисское техническое училище в 1915 году. Как железнодорожник, призыву на военную службу не подлежал, но вдруг сам, добровольно, вступил в русскую армию.

Ворошилов припомнил события тех лет. Именно тогда по приказу турецкого правительства начались массовые убийства проживавших в Турции армян. Несчастных вырезали целыми семьями, целыми деревнями. Вот и решил молодой человек взять в руки винтовку, чтобы вместе с русскими солдатами сражаться за свободу своего народа.

Воевал он хорошо, в составе экспедиционного корпуса генерала Баратова дошел до Багдада — нужно было выручать попавшие в трудное положение английские войска. Но союзники, испугавшись присутствия русских в нефтеносном краю больше чем противника, капитулировали перед турками.

Баграмян в боях у стен древнего города отличился и был направлен в школу прапорщиков. Офицерские погоны получил уже после Февральской революции, а потому и службу продолжил не в русской, а в наскоро созданной армянской армии. Только она на всем Кавказе и смогла преградить путь турецким дивизиям, когда те, оправившись от поражений, рванулись к бакинской нефти.

В тяжелой битве при Сардарапате врага удалось остановить, но правительство националистов-дашнаков не сумело воспользоваться победой и заключило с Турцией позорный мир. Молодой офицер, как и многие другие, выражал свое недовольство подобной политикой слишком громко, а потому и оказался в тюрьме.

Первая мировая война закончилась. Место турок заняли англичане, чьим интересам на Кавказе мешал сам факт существования советской России. А почему бы вновь не использовать Турцию? Пусть ее отношения с северным соседом обострятся до предела, для этого можно использовать приманку надежную, проверенную и безотказную — бакинскую нефть.

Снова зашагали по земле Армении вражеские дивизии, оставляя за собой пепелища и трупы. 200 тысяч мирных жителей были физически истреблены, еще 60 тысяч угнаны на чужбину. Спасти могла лишь помощь России, но армянское правительство от нее отказалось, и тогда народ сверг власть националистов. В тот же день, 2 декабря 1920 года, советская Россия признала независимость Армении и взяла на себя обязательства по ее вооруженной защите.

Турецкие войска поспешили ретироваться. Армения вскоре вошла в состав СССР, а молодой офицер Иван Баграмян вступил в ряды Красной армии. Командовал эскадроном, кавалерийским полком. Окончил Высшие кавалерийские курсы, академию имени М. В. Фрунзе и академию Генерального штаба, где и преподавал до тех пор, пока не был арестован его брат.

Полковник Баграмян всячески защищал родственника, говорил, что допущена ошибка, в итоге его уволили из армии. Вот интересная справка: в настоящее время средств к существованию не имеет, когда ходил получать паспорт, был вынужден надеть пальто жены. Просил аудиенции у наркома, но получил отказ. Потому и надумал вместе с еще одним отчисленным из армии командиром напомнить о себе таким странным образом.

Что ж, пожалуй, стоит принять. Заслужили. Отчаянный шаг мог обойтись им очень дорого.

Иван Христофорович в итоге был восстановлен в рядах РККА и продолжил службу в академии. Но пытался перевестись в войска, ибо чувствовал — война не за горами. Командование не отпускало: в ту пору специалистов с таким, как у него, образованием было крайне мало. Тогда Баграмян написал письмо командующему Киевским особым военным округом генералу армии Г. К. Жукову: может быть, тот вспомнит товарища по учебе на Высших кавалерийских курсах и посодействует переводу?

Время шло, ответ не приходил, надежда таяла. Но вдруг поступила короткая телеграмма: Жуков сообщал, что просьба удовлетворена, и предписывал немедленно выехать в Киев.

Иван Христофорович медлить не стал и уже через день входил в кабинет командующего округом. Сначала полковник Баграмян держался так, как того требовала субординация, но официальный тон скоро исчез, и старые знакомые перешли к воспоминаниям. Наконец Иван Христофорович попросил разрешения выехать в расположение армии, начальником оперативного отдела которой был назначен.

— Э, нет, — возразил Жуков. — Придется повременить. В декабре состоится совещание высшего командного состава с участием товарища Сталина. Мне поручено сделать доклад о характере современной наступательной операции. Ты провел четыре года в стенах академии. Поможешь в составлении доклада.

Иван Христофорович взялся за дело. Доклад произвел благоприятное впечатление как на участников совещания, так и на самого Сталина: теперь он видел в Жукове не только практика, но и теоретика военного дела.