Чтение онлайн

Третий день войны порадовал успехом Дунайской флотилии. Отразив атаки противника, ее моряки сами перешли в наступление, высадили десант в районе Килийского горла и совместно с 14-м армейским корпусом овладели румынским побережьем на протяжении 70 километров. Первый десант начавшейся войны и сразу удачный.

Но общее ухудшение стратегической обстановки не могло не сказаться на флоте. При эвакуации героически оборонявшейся передовой военно-морской базы Либава были потеряны эсминец и пять бывших там на ремонте подводных лодок — их взорвали экипажи, чтобы они не достались врагу. Еще одну подводную лодку потопили торпедные катера противника. Кроме того, погибли четыре вспомогательных и транспортных судна, утрачено много ценного имущества...

Главная угроза флоту нависла со стороны суши, где никакой обороны предвоенными планами даже не предусматривалось. Ведь проект Полевого устава РККА 1939 года гласил: «Если враг навяжет нам войну, рабоче-крестьянская Красная армия будет самой нападающей из всех когда-либо нападавших армий. Войну мы будем вести наступательно, перенеся ее на территорию противника...» Теперь оборону приходилось создавать с нуля, буквально на ходу решая сложные вопросы взаимодействия с сухопутными войсками и авиацией.

12 июля Николая Герасимовича срочно вызвали в Кремль: ему предстояло участвовать в заключительном соглашении между правительствами СССР и Великобритании о совместных действиях в войне. К этому времени Сталин уже провел длительные беседы с английским послом Стаффордом Криппсом, а в Москву прибыли представители британской военной миссии.

Благодаря отличному знанию адмиралом Кузнецовым состояния дел вопросы, касавшиеся флота, решили быстро. Вскоре его подпись появилась на итоговом документе рядом с подписью маршала Б. М. Шапошникова и самого Верховного главнокомандующего. А 28 июля в устье Северной Двины приводнилась летающая лодка «Каталина», чью хвостовую кабину стрелка занимал личный посланник президента США Гарри Гопкинс.

Встреча и проводы важного гостя были поручены адмиралу Кузнецову. Обед на яхте командующего Беломорской флотилией произвел на утомленного почти 20-часовым перелетом Гопкинса весьма благоприятное впечатление. Дальше — полет в Москву, решение вопросов о размерах помощи СССР и путях ее доставки.

Работали напряженно. Американца интересовали возможности портов и порядок проводки транспортов, а наркома ВМФ — современные радиолокационные и гидроакустические станции союзников. Ведь британский флот еще во время Первой мировой войны приобрел уникальный опыт борьбы с подводными лодками. А еще хотелось получить средства против магнитных мин, куда более коварных, чем обычные, якорные. Они уже доставили немало бед в акватории Севастополя, но британская сторона не спешила делиться секретами. Пришлось обратиться к ученым Ленинградского физико-технического института. На Черноморский флот прибыла специальная группа во главе с И. В. Курчатовым и А. П. Александровым. С риском для жизни они раскрыли тайну оружия врага и разработали надежную защиту методом размагничивания корабельных корпусов.

Гарри Гопкинс завершил переговоры, но еще раньше сообщил телеграммой президенту Рузвельту, что Советский Союз полон решимости одержать победу в войне. Выяснение этого вопроса и было главным, секретным содержанием его миссии. В самом деле, зачем слать оружие тому, кто готов сложить его перед врагом?

Адмирал Кузнецов со своей стороны действовал решительно. Вскоре в Архангельске, Мурманске и Полярном разместились военные миссии союзников, в Лондон убыла советская, а в Главном морском штабе заработал отдел внешних сношений.

Флот стойко сражался и на уходящих в море флангах гигантского фронта, и в центре континента. Недаром адмирал Кузнецов так упорно занимался в предвоенные годы созданием речных флотилий, оснащением их современной техникой и оружием. Зато ныне Пинская и Дунайская военные флотилии, действуя бок о бок с общевойсковыми соединениями, показывают прекрасные результаты.

Но этого было мало. «Все русские реки и озера должны включиться в войну», — делает вывод нарком и, предвидя развитие событий, формирует Ладожскую, Ильменскую, усиливает Чудскую и Днепровскую, воссоздает Азовскую военные флотилии.

Избранный курс оказался верен, о чем свидетельствовали успехи речных кораблей. Так, ночью 3 августа к селу Гребни, где противник, готовясь форсировать Днепр, сосредоточил немалые силы и переправочные средства, приблизились монитор «Левачев», два бронекатера и плавбаза. Их орудийно-пулеметный огонь был внезапным и эффективным. Противник, охваченный паникой, метался в свете пожаров и прожекторов; тем временем подошла советская пехота и внезапной атакой завершила разгром. Более 600 убитых солдат и офицеров противника, разбитые автомашины, понтоны, мотоциклы и сорванная переправа — вот итог ночного боя.

Достиг также цели и дерзкий десант в тыл врага под Мурманском, в районе губы Западная Лица. Он предотвратил захват важнейшего порта гитлеровцами и позволил советским войскам закрепиться на подготовленных рубежах. А ведь в составе десанта числом в 2000 человек не было специально обученных подразделений морской пехоты, да и организация проходила в столь сжатые сроки, что все приказы и указания отдавались только устно.

К сожалению, отдельные тактические и даже оперативно-тактические успехи не могли изменить общую обстановку. Противник овладел Ригой и завязал бои за Таллин. Взять город с ходу не удалось: моряки, пехотинцы и ополченцы, опираясь на три созданных в короткие сроки оборонительных рубежа, стойко отразили все атаки.

Гитлеровское командование было вынуждено стянуть сюда войска с других участков, отвлекая их от главной цели — Ленинграда. Завершив планомерную подготовку, 19 августа противник вновь пошел на штурм. И снова неудача, во многом благодаря огню мощных орудий крейсера «Киров», двух лидеров, 9 эсминцев, а также бронепоездов. Гитлеровцы понесли тяжелые потери, но и возможности обороны иссякали.

Адмирал И. С. Исаков, представлявший флот при штабе северо-западного направления, распорядился продумать отвод флота еще 12 августа. Командующий направлением К. Е. Ворошилов, узнав о подготовке, предупредил, что об этом не может быть и речи.

Требовалась изрядная смелость, чтобы в предвидении худшего варианта развития событий все же начать вывоз материальных средств мелкими конвоями и на одиночных судах. Разумеется, втайне как от противника, так и от органов НКВД, иначе обвинение в пораженчестве и паникерстве последовало бы неизбежно. Удалось почти полностью вывезти арсенал, немалую часть запасов технического имущества — его хватило на целых два года ремонтных работ, — эвакуировать почти 9 тысяч раненых, 17 тысяч женщин и детей.

Все это время адмирал Кузнецов пытался убедить Верховного главнокомандующего в необходимости эвакуации и в конце концов добился успеха.

«А что, корабли еще в Таллине?» — спросил Сталин маршала Шапошникова, сменившего Г. К. Жукова на посту начальника Генерального штаба. Разумеется, приказ был отдан тут же, 27 августа в 11.00, а 29-го в 16.30 корабли уже прибыли в Кронштадт. Увы, далеко не все.

Удары авиации, а главное, мины отправили на дно более 100 судов и боевых кораблей, унесли почти 12 тысяч человеческих жизней. Потери огромные, но можно ли было избежать их в тех конкретных оперативно-тактических условиях? Если и да, то лишь частично, ибо главным фактором потерь являлось упущенное время.