Чтение онлайн

Иногда, сосредоточивая внимание лишь на цифрах потерь, Таллинский переход сравнивают с разгромом русского флота при Цусиме, вызывая в подсознании горькое слово «поражение». Но Таллинский переход при всех его издержках поражением не был! Тогда, в мае 1905 года, 2-я русская Тихоокеанская эскадра перестала существовать, так и не достигнув цели долгого, тяжелого похода. В августе же 1941 года удалось спасти и ядро Балтийского флота, и достичь цели спонтанно подготовленной операции.

Для самого же адмирала Кузнецова Таллинский переход стал тяжелым воспоминанием на всю жизнь. Вновь и вновь возвращался он к тем дням, анализировал события и решения, размышлял...

Урок, полученный дорогой ценой, не будет забыт и пригодится в дальнейшем. Но и тогда флот в долгу не остался, ибо еще 8 августа по инициативе наркома ВМФ морские бомбардировщики с острова Эзель взяли курс на Берлин. Это был первый налет советской авиации на столицу рейха, а всего их в тот период произвели 10, причем подготовку каждого адмирал Кузнецов контролировал лично. Последние налеты состоялись 5 сентября, после чего наступление гитлеровских войск сделало их невозможными.

В это время Н. Г. Кузнецов находился в Ленинграде, куда прибыл в составе правительственной комиссии для подготовки города к обороне. Он видел линкор «Октябрьская революция» — с носовой частью, разрушенной попаданием авиабомбы, тот стоял у стенки Балтийского завода и вел огонь по наседавшему противнику. Линкор «Марат» пострадал еще больше, но даже в таком состоянии эти корабли представляли собой грозную силу благодаря мощной артиллерии и средствам ПВО.

Помимо организации сил флота в обороне города адмирал Кузнецов имел еще одну, лично Сталиным поставленную задачу: заминировать корабли, чтобы взорвать их при угрозе захвата противником. Тяжело, но необходимо...

Обстановка между тем осложнялась. Внезапно в кабинете адмирала раздался телефонный звонок, и взволнованный женский голос сообщил, что немцы в районе Ивановских порогов вышли к Неве. Для проверки сообщения выслали катера, их обстреляли. Информация подтвердилась.

Противник рвался к городу, но встретил настоящую огненную стихию. К наземной артиллерии добавились орудия двух линкоров, трех крейсеров, двух лидеров, 9 эсминцев, береговых стационарных и железнодорожных установок, и даже 406-мм гигант на опытном полигоне. Централизованное руководство морской артиллерией осуществлял учитель наркома, контр-адмирал И. И. Грен.

Путь врагу преградили не только разрывы снарядов, но и моряки, сошедшие на берег, чтобы в составе морских бригад сражаться вместе с защитниками города.

20 сентября в состав грозного артиллерийского оркестра включились только что введенные 203-мм пушки недостроенного крейсера «Петропавловск», бывшего «Лютцов». Первые же его залпы нанесли противнику изрядный ущерб, но, когда гитлеровцы приблизились к стоянке корабля на расстояние всего четырех километров, преимущество оказалось на стороне многочисленной артиллерии вермахта. Получив 73 попадания, крейсер затонул практически сразу же, под огнем, был поднят, отбуксирован к стенке завода, замаскирован, отремонтирован и вскоре снова открыл огонь!

Если с ремонтом крупных и даже строительством небольших кораблей промышленность справлялась, то о новых крейсерах и линкорах пришлось забыть до самого конца войны. Работы по ним стали невозможны, и адмирал Кузнецов сосредоточил усилия на эсминцах, тральщиках, подводных лодках и катерах. Несмотря на трудности, нарком требовал, чтобы корабли строились качественно и обладали высокими боевыми свойствами. До конца первого года войны флот получил 14 эсминцев, 23 подводные лодки, тральщик и 97 катеров.

Поняв, что взять Ленинград с ходу не удастся, 19 сентября гитлеровцы начали переходить к обороне. В тот же день пришло сообщение о последних боях Пинской флотилии под Киевом, угроза захвата которого стала реальностью. Четыре монитора и бронекатера вели огонь по фашистским войскам на переправе, а когда закончились боеприпасы, моряки подняли сигнал «Погибаю, но не сдаюсь» и взорвали корабли. Прорыв флотилии в Черное море исключался, так как противник успел занять оба берега Днепра.

Были в действиях моряков и героизм, и тактическое мастерство, подчас незаурядное. Так, например, высадка морского десанта в районе Одессы, лишившая противника возможности обстреливать порт. Радовали не столько масштабы небольшой, но сложной операции — в составе морского был и воздушный десант, — сколько изящество замысла и четкость проведения. Руководил ею контр-адмирал С. Г. Горшков, некогда спасенный наркомом от скорого суда.

Анализ первых же высадок десантов подтвердил выводы еще мирного времени: флоту необходимы специальные части для ведения боевых действий на суше. Скоро они появились, причем в немалом количестве. Противник рвался к Москве, и 18 октября Государственный комитет обороны принял решение о формировании 25 морских стрелковых бригад. Создание их шло быстро, во многом благодаря контролю и личному участию наркома ВМФ.

Практически все эти новые соединения отличились в боях и покрыли себя славой. Обычно уступая в два раза по численности стрелковой дивизии, морская стрелковая бригада была равна ей по боевым возможностям за счет высоких качеств личного состава.

Впрочем, накал сражения за столицу был таков, что в нем приняли участие не только морские бригады, но даже пушки, снятые с крейсера «Аврора» и доставленные под Москву!

Важные, требующие постоянного внимания адмирала Кузнецова события разыгрывались и на флангах гигантского фронта.

16 октября завершилась хорошо спланированная и умело проведенная эвакуация Одессы. Закончилась одна, длившаяся 73 дня, героическая эпопея, но началась другая, Севастопольская.

«Главной задачей Черноморского флота считать оборону Севастополя и Керченского полуострова, — гласила телеграмма за подписью Верховного главнокомандующего и наркома ВМФ. — Севастополь не сдавать ни в коем случае. Руководство обороной возложить на командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф. С. Октябрьского с подчинением его вице-адмиралу Левченко».

Так по инициативе адмирала Кузнецова, на основе его глубокого анализа опыта обороны военно-морских баз устанавливалась система управления, объединявшая силы флота и сухопутные войска. При этом вице- адмирал Левченко, хорошо показавший себя при обороне Одессы, назначался командующим всеми войсками Крыма.

Первый штурм Севастополя начался 11 ноября и продолжался 10 дней без перерыва. Отразить его удалось во многом благодаря сокрушительному огню береговой и корабельной артиллерии флота. Сначала огневую поддержку сухопутных войск осуществляли три крейсера и пять эсминцев, базировавшихся в Севастополе, но вскоре авиация противника сделала их пребывание там невозможным. Теперь огонь по противнику вели все корабли, сопровождавшие транспорты с грузами для приморской крепости. Чтобы избежать поражения артиллерией гитлеровцев, им приходилось часто менять позиции, но главную угрозу все же представляла авиация. 12 ноября в Севастопольской бухте от ее бомб затонул крейсер «Червона Украина», а два эсминца получили тяжелые повреждения.

Ощутив силу приморской крепости, фон Манштейн, командующий 11-й армией вермахта, молниеносно провел перегруппировку и, продолжая атаковать Севастополь, стремительно обрушил главные силы на Керчь. Именно в это время там помимо вице-адмирала Левченко находились высокопоставленные представители Ставки — Л. З. Мехлис и Г. И. Кулик. Властные, самоуверенные и некомпетентные, они оттеснили командующего войсками Крыма от руководства, создав неразбериху в звеньях управления. Адмирал Кузнецов не раз ставил их на место, подчас в довольно резкой форме, но, разумеется, не мог контролировать каждый их безрассудный поступок.

16 ноября Керчь пала. Мехлис на этот раз сумел уйти от ответственности, «переведя стрелки» на других. Кулик был разжалован до генерал-майора и лишен звания Героя Советского Союза, а Левченко, смещенный с поста заместителя наркома ВМФ, стал капитаном 1-го ранга. Наказание могло быть куда более суровым, но спасло ходатайство адмирала Кузнецова.

Теперь фон Манштейн сосредоточил главные силы на штурме Севастополя, ибо не опасался деблокирующего удара. Чтобы облегчить положение защитников города, следовало вновь создать угрозу для противника извне. Задача имела только один способ решения — проведение самой сложной из всех совместных операций, морской десантной. А для ее планирования и осуществления нужны были не только специалисты флота, но и отлично подготовленные представители сухопутных войск. К счастью, именно таким и был начальник штаба Закавказского фронта генерал-майор Ф. И. Толбухин.