Чтение онлайн

– Повторяю: это ложь!

– Ну.., - инспектор развел руками.
– Тогда я не знаю... На основании чего вами сделан подобный вывод?

– У вас на столе стоит бутылка. Если она здесь, значит и Горобец где-то поблизости. Где?

– Ах вот оно что! Ну так Горобец ушел, а бутылку оставил мне.

– Что?
– "чекист" даже привстал от негодования.
– Этого не может быть. То, что вы произнесли, чушь, абсурд! Он не мог этого сделать.

– Он это сделал.

– Да вы хоть понимаете, что несете?! Вам известно, кто такой Горобец?

– Конечно. Он мне все рассказал.

Казалось, "чекист" был потрясен до глубины души.

– И... вы знаете, что содержится в бутылке? Э т о он вам тоже сказал?

– Если имеется ввиду некая загадочная флуктуация, способная породить новую вселенную, тогда да. Но теперь ее там нет. Он заявил, что уничтожил ее.

– Уничтожил?
– переспросил "чекист", словно бы не веря своим ушам.
– Вы сказали: уничтожил? Я не ослышался?

– Нет, именно это слово он употребил.

– Тогда я вам скажу: это невозможно! Невозможно уничтожить то, что е щ е не существует. Можно уменьшить вероятность появления, сделать ее как угодно малой, но то, чего нет, уничтожить нельзя, будь ты хоть трижды... Горобец!

Инспектор пожал плечами:

– Возможно, вы и правы, но в том, что данная бутылка пуста, я убедился лично.

– Каким же это образом?

– Непосредственным. Заглянул внутрь, а там пусто.

– Вы?!
– зрачки "чекиста" сузились, и весь он стал похож на огромную крысу.
– Вы не могли этого сделать!

– Я это сделал.

– Но для этого вам необходимо было открыть бутылку. А сделать это самостоятельно вы не могли.

– Не хочу с вами спорить, но можете быть вполне уверены в том, что я держал данную бутылку в руках, и при этом она была открыта.

– Стало быть, ее открыл Горобец?

– Нет.

– Тогда все, что вы мне сообщили - ложь. Потому что сделать это мог только.., - "чекист" сделал паузу.

– Вы хотите сказать: Бог? Говорите, не стесняйтесь.

– Да, я хочу сказать именно это!

– Тогда я вам сообщаю, что Бог - я.

– Вы?

– Я.

– И давно?
– поинтересовался "чекист" насмешливо.

– Не очень.
– инспектор сохранял полную серьезность. Где-то с пятницы.

– Ну это уж слишком... Вы не являетесь Богом хотя бы потому, что я - его часть. Не станете же вы утверждать, что я - ваша часть?

– Нет, не стану. Вы не можете являться моей частью, потому что я не состою из частей, - произнес инспектор невозмутимо.

– Тогда все, что вы сказали - ложь!
– почти выкрикнул "чекист".

– Ни в коем случае. Это может быть заблуждение, но, безусловно, искреннее. Равно как и ваше представление о своей божественной сущности. Заблуждения, знаете ли, вообще свойственны человеческой натуре. Случается, человек возомнит о себе черт знает что, а потом выясняется... Я, например, не так давно познакомился с одним деятелем - он ни с того, ни с сего решил, что является президентом. Ну, собрал приятелей, обмыли это дело, а потом решили прокатиться по улицам столицы. Машины все были заняты, или в ремонте, так они - не поверите!
– вызвали танки. Шум, конечно, до небес, народ вывалил на улицы поглазеть... и так далее. Теперь сидят в тишине, газеты читают... Так всегда: сначала заблуждение, потом ослепление, дальше следует прозрение, а там, глядишь, и раскаянье на носу...

"Чекист" искоса глянул на инспектора, и от этого взгляда по спине у последнего поползли мурашки. Мелкие такие, но очень неприятные - из отряда членистоногих. Инспектору даже на мгновение показалось, что зрачки у этого человека не круглые, как у всех нормальных людей, а такие... саблевидные, как у кота. И очень остро отточенные.

– Продолжайте, продолжайте, - сказал "чекист" вальяжно.
– Вы очень интересно рассказываете. Я даже заслушался. Тем более, что у нас с вами, кажется, есть общие знакомые. Стало быть, мы вполне можем договориться и решить наш вопрос полюбовно.

Инспектору надоели членистоногие, а кроме того, он пришел к выводу, что зрачки у этого типа вовсе не саблевидные, а несколько иной формы - козлиной. Его начала разбирать злость. Он повел плечами, прогнал насекомых, оказавшихся на поверку назойливыми мухами, и заявил безмятежно:

– А я, собственно, уже закончил.

– Но вы забыли упомянуть последнюю стадию описанного процесса.

– Какую именно?

– Я имею ввиду искупление.

– Да, разумеется. Но это уже совсем другая история. Сейчас мне хотелось бы внести ясность в наши отношения. Я человек мирный и стараюсь любые разногласия решить путем переговоров и взаимного удовлетворения. Горобца у меня нет, и здесь я вам ничем помочь не смогу. Есть ли у вас ко мне еще какие-либо претензии?

– Ну что вы, абсолютно никаких!
– "Чекист" сделался сама вежливость с элементами галантности.
– Если его нет, то, как говорится... Но остался один ньюансец. Так, пустячок.

– А именно?

– Бутылка.

– Бутылка?

– Да. Поскольку Горобец удалился, забыв ее у нас, а я, как уже было сказано, являюсь частью ее личности, то есть правоприемником и, в каком-то смысле даже наследником, я бы желал восстановить свои права собственности, и, как следствие, забрать бутылку с собой.

Выслушав этот пассаж, инспектор про себя даже крякнул от удовольствия, но снаружи принял озабоченный вид, и, в какой-то степени, закручинился, а еще точнее, пригорюнился.

– М-да, - произнес он печально.
– Поверьте, я бы с огромным наслаждением передал этот сосуд вам, но, к несчастью, перед самым своим уходом Горобец успел сделать распоряжения и, притом, как раз в отношении данной бутылки.

– Распоряжения? Не может быть!
– слащаво произнес "чекист", делая круглые глаза.

– Да, именно распоряжения, делающие, с юридической точки зрения, совершенно невозможной передачу данной бутылки кому бы то ни было. Вообразите, в самый последний момент он снимает с себя ответственность за этот мир, слагает полномочия Господа Бога Всевышнего и передает их мне. Я, разумеется, упираюсь, как могу, выражаю несогласие всеми доступными мне способами, но он остается непреклонен. Он заявляет, что не способен более управлять вселенной, что перестал понимать происходящее в этом мире, что устал и его личность теряет устойчивость. Я, со своей стороны, приложил максимум усилий к тому, чтобы сохранить статус-кво. Но ни ссылки на мою некомпетентность в вопросах мироустройства, ни отсутствие каких бы то ни было внутренних ресурсов личности его не удовлетворили. Он остался при своем мнении и заявил, что отныне я - Бог, после чего мы расстались. Не скрою, мне все время казалось, что я имею дело с...