Чтение онлайн

– А что, если государство не расширяется и не распадается, а существует в постоянных границах, обустраивает свою небольшую территорию, как никогда не сможет обустроить империя? Ведь есть же такие маленькие страны, которых населяет только один народ... У нас их называют национальными.

– Есть, - кивнул Амори.
– Алкия и Сколен сами были такими, до завоевания Харванидами. С ними все обстоит еще печальнее. Во-первых, их неверно называть национальными, потому что в Сколене всегда жили алки, а у нас - сколенцы. А во-вторых... Да то же самое с ними происходит, что и с империями, правда, быстрее. Они тонут в болоте быстрее и проще, чем большие. Особенно такие, которые строились во имя религии или чего-то подобного религии. Им ведь не по силам завоевывать соседей - значит, уже поэтому они воюют реже, только когда нападают на них.

– И "стройки века" им не нужны - сложная промышленность, фундаментальная наука, - добавил Моррест, вспоминая "новые независимые страны" в родном мире.

– Точно, - хмыкнул король.
– А Эленбейн бы не догадался. Но как человек, не утруждающий себя работой, никогда не сравнится в выносливости со скромным каменотесом, так и эти государства куда реже порождают великих ученых, политиков, военачальников. А если порождают - то как раз в "интересное время". Вот как Сколен - в Оллогово время. Может быть, теперь, когда они оказались во власти алков и лишились всего, у них появятся новые Эгинары и новые Харваны. И, возможно, им даже что-то удастся. Только в результате получится не новая империя, а лишь очередная "маленькая страна". Но и тут не все так просто. Былая империя становится благоустроенной, но скучно-провинциальной и ленивой. Живущие в ней люди прикрывают срам настоящего славой предков. И тонут в том же болоте, что империя-мама, только еще скорее. Их племенное чванство лишь ускоряет вырождение.

Сколен - для сколенцев... А для чего он им? Чтобы есть, пить и наслаждаться жизнью, может, еще молиться в сверкающих фальшивой позолотой новодельных храмах, возведенных на воровские деньги. Люди будут не есть, чтобы жить, а жить, чтобы есть. Ну, и что еще надо для окончательной гибели? Нет, мой кетадринский друг, все мы стали теми, кто есть, благодаря нашим врагам, которые заставляют нас шевелиться и трудиться над собой. Не повезло заиметь в жизни настоящего врага - считай, прожил впустую. А народы не тухнут, пока им есть с кем воевать. Сейчас кликну слуг, и выпьем за сотника Эгинара. Светлая ему память - он был настоящим воином и мужчиной, не то что эти... Харваниды. Правда, все же не полководцем. Просто хорошим солдатом. И за его дочку - пусть она сделает все, что ты напророчил, и даже больше.

Слуга с алкским красным и большими, инкрустированными бриллиантами кубком вошел сразу же, Моррест так и не понял, откуда. Наверное, так же внезапно тут может появиться и любой другой, кого будет угодно вызвать королю - скажем, палач...

– Еще вопрос, Моррест, - пригубив, произнес Амори.
– А что такое государство?

"Вопрос, конечно, - мысленно усмехнулся Моррест.
– Сколько ученых пытались дать определение - но мнений оказалось столько же, сколько людей. Интересно, какое стоит озвучить? Скажем, "аппарат подавления с органами подавления" - пойдет?"

– Не знаешь?
– оборвал затянувшееся молчание король.
– Вот и я не знаю. Но я знаю, зачем людям нужно государство, потому и могу ими править. Хочешь, скажу и тебе?

– Хочу, - ответил Моррест. Мог ли он, не опасаясь последствий, послать короля далеко и надолго? Он приготовился слушать какой-нибудь бред, вроде того, что государство нужно, чтобы завоевывать все новые племена, или распространять по миру истинную веру, или еще что-то в таком духе. К удивлению Морреста, слова Амори были разумны, а суждения самостоятельны. Похоже, он вынашивал эту теорию в голове с того дня, как взошел на престол.

– Почему бы не жить самостоятельно каждому племени, роду, семье, да вообще каждому человеку? А между собой - только торговать, и уж если объединяться, так только с целью выгоды или зачатия потомства. Сошлись - разошлись. И все. Но люди зачем-то строят этих монстров со всякой там бюрократией, аристократией, платят налоги, служат в армии и сажают таких же, как они, в тюрьмы. Почему?

– Из чувства долга?

– Долгом сыт не будешь, милый мой кетадрин. Еще есть идеи?

– Исполняют завет богов, - вспомнил аргумент Эленбейна Моррест.

– И это тоже. Но только. Вот представь себе, живут несколько племен на острове. Одни живут на берегу, в море много рыбы, и они бы могли обеспечивать ею весь остров. Но нет строевого леса для кораблей. Другое племя живет в лесу, у него древесины вдосталь, еще выжигать лес приходится, чтобы поля расчистить. А вот рыбы нет. И, кстати, нет железа. А третье племя живет в горах, у них там железо некуда девать, но туго и с древесиной, и с хлебом, и с рыбой. Если бы они продали лесовикам топоры, а те рыбакам - строевой лес, и рыбаки со всеми расплатились рыбой, а то и товарами из дальних стран, все бы стали богаче.

– Значит, нужен универсальный эквивалент... то есть деньги, - вспомнил университетский курс экономической теории Моррест.
– Золото, или ракушки, в общем, чтобы на этот товар можно было бы купить и то, и другое, и третье.

– Э-э, молодой человек, если бы все было так просто, - похоже, Амори откровенно забавлялся, разбивая аргументы кабинетных ученых.
– Ведь те, которые в горах, имеют железо, а остальные нет. Значит, что? У них мечи и кольчуги, а у остальных в лучшем случае луки. Зачем торговать, когда проще отнять? А лесовикам выгоднее придержать хлеб и древесину, пока они не подорожают, дабы нажиться без лишних хлопот. А рыбаки вообще могут открыть дальнюю землю, где никого нет, но вдосталь и леса, и зерна, и железа, и золота, но еще нет людей. И плевать им будет на нынешних соседей. И так везде. Каждый тянет одеяло на себя, в итоге оно рвется, и всем достаются лишь клочки. Что нужно, чтобы дать по башке самым умным и одернуть самых сильных?

– Ночной сторож, - усмехнулся Моррест.

– Что?

– Государство. Ночной сторож на рынке.

– Ага. В точку. Люди отказываются от части прав и взамен получают безопасность. Иначе они будут беспомощны перед любой, мало-мальски организованной бандой. Но это лишь одна задача. Скажем, настала Великая Ночь. Вы-то ребенком были, а я пережил мальчишкой - это страшно. И с мертвого острова надо бежать за море. Надо построить огромные корабли, которые выдержат шторма, пройдут по обледенелому морю. Надо запасти для всего населения еду, заметь, отняв ее у спекулянтов. Надо запасти золота и оружия - кто знает, с чем придется столкнуться на новом месте. Надо провести разведку будущей земли, и сделать все перечисленное для нескольких судов. Да, еще астрономы нужны и опытные капитаны, а их кто-то должен готовить. А тех, кто их готовит, кто-то должен кормить. Отдельным людям такое не по силам. И отдельным кланам, и даже отдельным племенам. Потому что каждое племя будет тянуть одеяло на себя, стараться, чтобы все сделали другие, а результат получили только они. Вот если есть единое государство, уже можно организовать переселение, тогда каждое из племен спасется от гибели. Хотя всем приходится платить налоги, кормить чиновников и армию.

Амори отхлебнул еще вина.

– Значит, смысл существования государства, - резюмировал король.
– Как в защите территории (то есть населения) от всевозможных бед, так и в осуществлении таких мероприятий, которые всем по отдельности не по силам, но всем, или хотя бы большинству, дают выгоду. Второе даже важнее, потому что враг сегодня есть, а завтра сдохнет или вообще станет другом, а есть хочется всем и всегда. По возможности много и вкусно.

– А если государство этого не делает?
– поинтересовался Моррест. "Интересно, чем он будет крыть?" Но Амори принял вызов.

– Такое государство - мародер и паразит. Это или марионетка иностранцев, или, что немногим лучше, тиран, которому плевать на все, кроме своих удовольствий. Или и то, и другое. Собственно, именно такой Сколенская империя после Великой Ночи и стала.

– Но не только же ради жратвы живем!
– поморщился Моррест. То, как король сводит все к примитивной политэкономии, заставляло вспоминать советские учебники.
– Мне плевать, богата или бедна моя страна, главное, она моя. А уж какая она... Мне вот плевать, есть ли в Кетадринии стройки века. Важно, что это моя страна!