Чтение онлайн

– Мне необходимо понять! – говорю я, раскрывая его кулак, как устрицу.

На ладони Олли лежит золотой медальон, тот, который папа подарил маме в день их свадьбы. Я выхватываю его.

– Отдай!

Олли вцепляется в мою руку, когда я пытаюсь открыть медальон. Мы оба теперь держим его, оба остро ощущаем хрупкость вещицы. Свет, льющийся из медальона, течет по моей коже, как масло.

Что-то не так.

Меня разрывает на части, моя голова раскалывается, сердце сжимается. Кожу пронзает миллион иголок. Олли в ужасе смотрит на меня, но я вижу, что он не ощущает никакой такой боли. Комната тает в темноте, потом освещается, как будто мы в поезде, который мчится из одного туннеля в другой. Я мельком вижу какую-то деревянную дверь, обрамленную греческими колоннами, каменный купол, огромных птиц в небе. Здание кажется знакомым, но я не могу его вспомнить. Медальон в моей руке становится слишком горячим. На грудь что-то давит изнутри, как будто в ней надувают шар. Он увеличивается, и увеличивается, и увеличивается. Это уж слишком. Я кричу, и шар лопается.

Я снова стою в спальне Олли. Иглы в коже исчезли, давление прекратилось. Все это сменилось пустотой. В моей груди вакуум, а в комнате нет воздуха. Олли лежит на полу, и он спит. Его пальцы крепко сжимают медальон.

Больше тут делать нечего. Свету был нужен Олли и не нужна я, это слишком очевидно. Я пуста. Высохла. Растрескалась. Я возвращаюсь в свою комнату и с головой накрываюсь одеялом. Темный покой растекается по мне, – это знак того, что я соскальзываю в сон. И тогда они добираются до меня.

Я снова в Уонстед-Флэтс, уже связанная, как мясо для жарки. Какой-то сучок на дереве втыкается мне в спину. Дженни, конечно, там, ее кривая улыбка наполовину застенчивая, наполовину жестокая. Но впрочем, вместо того, чтобы зажечь спичку, она широко разевает рот. Шире, чем на то способен живой человек. И из своей распахнутой пасти она вытягивает нечто… По форме это младенец, но не такой, каких мне приходилось видеть. Его кожа сморщилась от того, что он долго пробыл во рту Дженни, его выпученные глаза белые, это некий гибрид человека и насекомого. Дженни сует его мне, и его лишенные костей руки тянутся ко мне, светлые глаза горят злобой. Я кричу, прижимаюсь к дереву – и просыпаюсь.

С бешено колотящимся сердцем я тянусь к лампе у кровати. В моей комнате обычный беспорядок, по полу разбросаны альбомы для рисования и цветные карандаши. На письменном столе – небольшая скульптура, голова моего ангела-хранителя, она, похоже, смотрит куда-то в окно. В темноте воспоминание о кошмаре слишком свежо, у меня мурашки по коже. Если бы я не знала, что проснулась, я бы боялась даже пошевелиться. Забавно, я не помню, чтобы лепила эту голову.

А голова поворачивается и смотрит на меня. Прижавшись спиной к стене у кровати, я застываю. Губы головы шевелятся.

– Время пришло, Ферн, – говорит она, весомо произнося каждый слог. – А теперь проснись.

Я просыпаюсь. В моей комнате снова темно, только узкая полоска лунного света просачивается между занавесками. Это еще один кошмар, говорю я себе. И, дрожа, снова включаю лампу у кровати. Кто-то посторонний шарит в комнате. Хватает один из моих рисунков. Рыжие встрепанные волосы; шрамы на лице; плохо сидящие латы. На рисунке то самое лицо. Лицо, которое велело мне проснуться лишь несколько секунд назад, теперь уже не сон. Она здесь. Мой ангел-хранитель пришла за мной.

Она стоит в моей спальне, точно такая, какой я постоянно видела ее в снах. Я тянусь, чтобы коснуться ее лат. Они холодные, но моя рука как будто не в состоянии до них дотронуться, как будто на самом деле они не здесь.

– Как?.. – начинаю я, а потом чувствую, что теряю сознание.

В одно мгновение женщина оказывается рядом, ее рука обхватывает мою талию. Теперь, вблизи, я как следует вижу ее лицо, окруженное мягким голубым светом, не имеющим источника. Стена прохладная и твердая под моей ладонью, но, когда волосы женщины задевают мое плечо, все остальное расплывается. Это невероятно странное ощущение – как будто мое тело пытается заснуть, а сознание бодрствует.

Я дрожу, мое сердце колотится, голова наполняется жаром. Это не совсем страх, но нечто близкое к нему. И в этом нет смысла. Как она может быть здесь?

– Ты та, что мне снится?

Я не могу произнести «ангел-хранитель». Это слишком уж по-детски.

Когда она начинает говорить, ее голос звучит как последний отзвук эха.

– Я проходила через твои сны, да. Меня зовут Андраста [4] .

– Анн-драст? – Я напрягаюсь чтобы расслышать ее.

– Андраста, – поправляет меня она, наклоняясь ближе.

Ее дыхание – зимний ветер – щекочет мою кожу. У нее странный акцент, я не могу его узнать.

– Как ты здесь оказалась? – спрашиваю я.

– Я пришла, чтобы отвести тебя домой.

– Здесь мой дом.

– Я имею в виду мой дом. Аннун.

Я вздрагиваю. Аннун. Подземный мир. Андраста замечает мою реакцию.

– Ты уже бывала там прежде, Ферн Кинг, – говорит она. – Ты ходишь в Аннун каждую ночь, пока твое тело спит здесь, в Итхре.

Сначала я ее не понимаю. Потом начинаю складывать кусочки загадки. Мама умерла во сне. Олли, которого было не разбудить. Появление Андрасты во множестве моих снов.

– Аннун – это вроде… мира снов?

– Верно. – Андраста отворачивается от меня, что-то ища.

– Значит, – я пытаюсь встать и последовать за ней, но ног у меня будто нет, – ты… ты в Аннуне живешь жизнью рыцаря?

– Рыцари трудятся в Аннуне, но они часть этого мира, как и ты.

– Они трудятся?

Андраста вздыхает, как будто времени у нее не слишком много, но она понимает, что проще рассказать мне то, о чем я хочу знать.

– Рыцари в Аннуне защищают людей твоего мира.

Я думаю о том, как Андраста всегда является, чтобы спасти меня, когда мне снится какой-нибудь кошмар.

– Вы защищаете нас от наших снов?

– Я не рыцарь, Ферн Кинг.

Я выразительно смотрю на ее латы, на меч, что висит у бедра. Она хмурится:

– Я хочу сказать, я не рыцарь в том смысле, в каком ты думаешь.

– Тогда… – Мои мысли мечутся. – Тогда что ты такое?

Как только я это произношу, я думаю, не сделала ли неверный шаг. Вопрос вроде как выглядит грубым. К счастью, Андраста лишь вскидывает брови.

– Я одна из фей, – отвечает она.

Она гладит меня по руке, явно полагая, что полностью ответила на мой вопрос, и начинает открывать все ящики моих шкафов и комодов.

И пока ее пальцы – с черными полосками грязи под ногтями – роются в моих носках и трусиках, я осознаю, что совершенно не злюсь из-за такого вторжения в мое личное пространство. Эта женщина видела мои самые мрачные, самые пугающие кошмары. Она разрезала веревки, что держали меня у горящего дерева, и вынесла из пламени. Она защитила меня, когда Олли пытался пить мою кровь. Когда я убила своего отца, она выдернула нож и снова вдохнула жизнь в его тело. Она моя сестра-мать-друг. Конечно, ей можно заглядывать в мои вещи.