Чтение онлайн

– Я сказала правду. – Бринн смазала бальзамом холст и снова принялась бинтовать рану. – Просто я пытаюсь объяснять тем, кто уходит в иной мир, что мы очень хотим, чтобы они вернулись обратно. Тогда мне приходится проникать глубоко в душу, как его удалось е Маликом.

– Не слишком ли смело сказано? – недоверчиво заметил норманн. – Не высоко ли ты занеслась?

Бринн смерила его взглядом.

– Я делаю все как надо. Если ты умеешь делать лучше, то лечи его сам. Я всегда знаю свои возможности и отношусь к ним с уважением и пониманием.

– Ты очень умная, – поспешил вступить в разговор Малик, – и Гейдж его признает. Гвинтал, сдается мне, необычайно красивое место. Любому захотелось бы туда вернуться.

Бринн с облегчением вздохнула и посмотрела на него.

– Да, там замечательно. Я никогда не встречала более красивого и тихого места на этом свете.

– Тихого? – В вопросе Гейджа сквозила насмешка. – Я вообще сомневаюсь, что такое место есть на земле.

– Потому что ты, как и все воины, стремишься больше убивать и калечить других и думаешь, как бы получше это сделать. Гвинтал не знает войн.

– С трудом в это верится.

– Это дело твое.

Гейдж Дюмонт, определенно, само насилие, жестокость и неукротимая ярость. Он никогда не примет и не поймет Гвинтал, Только в общении с Маликом оставляла его обычная угрюмость и воинственность, казалось, будто яркий луч света пробивался сквозь густые грозовые облака, которые плотным туманом накрывали и обволакивали всех и вся на своем пути. А что, если эти лучи упадут на кого-нибудь другого? Наверняка это будет пострашнее, чем кромешная тьма.

– Если Гвинтал такое прекрасное место, как ты уверяешь, то почему ты оказалась среди этих дикарей?

– Не слишком умно задавать подобные вопросы той, которую ты называешь своей рабыней. У меня не было выбора. Меня привезли сюда. – Она закончила бинтовать рану. – Ну вот, теперь раненая грудь выглядит получше, Малик. Началось заживление.

– Чешется, – пожаловался Малик.

– Так и должно быть, только не расчесывай ее. – Бринн встала с пола. – Теперь немного поспи, а я согрею воду и вымою тебя. – И вышла из палатки.

Вдохнув полной грудью чистый холодный воздух, она только теперь поняла, как же устала от присутствия Гейджа Дюмонта, от его проницательных ярко-голубых глаз, наблюдавших за ней слишком холодно и настороженно, подмечая слишком многое.

– Чем могу служить, мадемуазель?

К Бринн на лошади подъехал Поль Лефонт. С того дня, как ее привезли сюда, они редко виделись, но при каждой встрече он оставался подчеркнуто вежливым и внимательным. Во дворе замка Редферн при свете факелов у него был грозный и неприступный вид. Теперь, без доспехов и прикрывавшего его седовласую голову железного шлема, он казался простым и человечным. Лефонту было немногим больше тридцати, суровое выражение его худого лица казалось естественным для этого высокого костистого человека. Он держался уверенно и при всей кажущейся недоступности отличался благородным достоинством.

– Мне нужна вода для мытья, – сказала Бринн. – Не попросите ли кого-нибудь принести ее?

– С удовольствием. – Повернув голову, Лефонт по-французски отдал приказ кому-то в лагере. – Я бы и сам помог вам, но должен быть во всеоружии, чтобы срочно сопровождать пленных в лагерь Вильгельма.

Пленные. Она так увлеклась лечением Малика, что совсем позабыла об этих несчастных.

– А лорд Келлз?

– Он среди них.

– Что с ними будет?

Лефонт равнодушно пожал плечами.

– Как решит его милость, раз лорд Гейдж говорит, что они ему не нужны.

– Ты что, жалеешь этого лорда Келлза? – раздался за ее спиной голос Гейджа.

В его тоне звучали притворно вкрадчивые нотки. Бринн напряглась. Похоже, норманн так и жаждал уличить ее в предательстве.

– Он отец леди Эдвины и первый саксонский барон, которого я узнала здесь, в Англии.

Гейдж едва заметным кивком приказал Лефонту удалиться.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– А что ты хочешь услышать от меня? – нетерпеливо бросила она в ответ. – Он неплохо обходился со мной.

– А ты отблагодарила его за это?

– Хотя сюда меня привезли почти ребенком, но я уже успела познать свободу больше, чем ты можешь себе вообразить. Неужели ты думаешь, что я буду благодарна за ошейник на своей шее?

– Так ты не рождена рабыней? Тогда ты, должно быть, стала пленницей, захваченной во время войны. – Он улыбнулся. – Странно, ведь в твоем распрекрасном Гвинтале не было войн.

– Неужели так важно, как я попала сюда? Главное, я здесь и лечу твоего друга.

Гейдж согласно кивнул.

Он присел к костру, глядя на трепещущее пламя огня. Солнечный сумеречный луч упал на его голову, и она вдруг увидела, что его шевелюра темно-темно рыжая. Странно, ведь при ярком свете волосы казались иссиня-черными.

– Просто я нахожу тебя слишком загадочной женщиной и чувствую себя неспокойно, ничего о тебе не зная. Осторожность не помешает, – попытался Гейдж объяснить свой интерес к ней.

Он считает, что она может причинить беспокойство? До сих пор никто ей об этом не говорил. Под его взглядом ей не хватало воздуха. Дышать от волнения стало трудно, но Бринн справилась с собой.

– Со мной Малик в безопасности. Я не смогла бы причинить ему вред при всем моем желании.

– Почему? – не спускал с нее глаз Гейдж.

– Я знахарка. И должна лечить людей, – просто ответила она. – Зло погубило бы меня.

– Ну и что, я знал многих лекарей во время сражений, и ни с одним из них ничего не случилось, даже если умирали их раненые, – цинично усмехнулся он. – Я даже подозреваю, что кое-кто из них способствовал отправлению умирающих в небытие.

– Тогда они были не настоящими врачевателями.

– И в Гвинтале такого бы не произошло.

– Никогда.

Ее голос излучал такую силу, что Гейдж перестал иронизировать.

– Я почти поверил тебе.

– Прекрасно. Тогда ты не будешь больше глазеть на меня так, словно ждешь, что я перережу Малику горло и тебе надо успеть этому помешать.

– А что, если я не только из-за этого смотрю на тебя?

Что-то в его тоне заставило Бринн говорить очень осторожно:

– Вряд ли. Ты никому не доверяешь и видишь во мне недруга Малика.