Чтение онлайн

– Ошибаешься. Он не такой, как ты! – зло ответила она.

– Так я позову Делмаса обратно, и посмотрим, какой он?

– Нет!

– Видишь? – Ричард остался доволен собой. – У тебя небогатый выбор между норманном и мужем. Я берусь избавиться от жены и освободить тебя от мужа. Должен сказать тебе комплимент. Ты словно Делия, умеешь нравиться и доводить мужчину до смерти.

Смерть. Волна ужаса пробежала по ее телу.

– Он не такой, как ты, – повторила она. – Он не сделал бы этого.

Ричард не посчитал нужным ей возразить.

– Надеюсь, скоро мне пригодятся твои навыки, приобретенные с норманном. Я устал от слабых, ноющих женщин. Так что женитьба вполне может состояться. – Он бросил на нее многозначительный взгляд. – Хорошенько подумай, Бринн. Пойдем со мной. Не губи себя.

Она отрицательно покачала головой.

– Нет? – Выражение его лица оставалось приветливым, но она почувствовала тень нависшей страшной угрозы. – Тогда мне придется заставить тебя изменить решение. Как жаль! Я надеялся, что ты облегчишь мне задачу.

Не дожидаясь ее ответа, он легко развернулся на каблуках и зашагал прочь.

8

– Не вырывай его с корнем, – задержала руку Гейджа Бринн. – Это не сорняк, а розмарин. Видишь, у него шершавые сероватые листья и бледно-голубые цветы.

– Прости! – Гейдж покорно оставил в покое растение. – Я не вижу разницы между ними.

– Понимаю. Не следи я за тобой, ты порвал бы все мои цветы.

– Не правда. За последнее время я научился различать некоторые из них.

Она только фыркнула в ответ.

– Для чего тебе нужен розмарин? – вяло поинтересовался Гейдж.

– От головной боли и нервных расстройств. Еще я готовлю мази от болячек и ушибов.

Он показал на низкий кустарник с блестящими листьями и цветущими душистыми побегами с лиловыми цветами.

– А этот?

– Это тимьян, или чабер. Он помогает женщинам при их болезни, очищает кожу и нужен для промывания ран. – Она бросила на него взгляд из-под ресниц. – И еще используется при воспалении яичек.

– Просто бесценная травка. Запаси ее побольше и держи под рукой.

– Первые заморозки наступят поздно в этом году, – усмехнулась Бринн. – Но надо торопиться. Когда мы приедем сюда в следующий раз, мне надо будет набрать больше трав, чтобы пополнить запасы. Я почти все истратила на Малика и Эдвину.

– Думаю, скоро им совсем не понадобятся твои снадобья, – заметил Гейдж, вырывая очередной сорняк. – В последний раз мне показалось, что им гораздо лучше.

– Они скоро поправятся, – довольно улыбнулась Бринн. С каждым днем Малик и Эдвина крепли на глазах, а их совместное пребывание пошло на пользу обоим. Заботясь об Эдвине, Малик напрочь позабыл про тоску и нежелание больше оставаться в постели, а Эдвина рассуждала с ним так умно, так остроумно шутила, что Бринн только диву давалась, слушая свою хрупкую подругу.

– Я иногда даю им снотворное, но вскоре они выздоровеют, и мои травы понадобятся кому-нибудь другому. Больные всегда будут.

– Значит, ты никогда не расстаешься с ними?

– А разве ты когда-нибудь забываешь свой меч?

– Никогда, если иду на бой с драконами.

– Очень разумно.

– Мне начинает нравиться это занятие. – Он вырвал еще один сорняк. – Не бросить ли мне торговлю и не заняться ли выращиванием трав?

– Не думаю, что тебя бы надолго хватило ковыряться в земле, – хитро посмотрела на него Бринн. – Ты слишком нетерпелив для таких работ.

– Упрек твой несправедлив, – мягко продолжал он. – В последнее время я только и делаю, что проявляю чудеса выдержки.

Она напряглась от его слов, неожиданно заставших ее врасплох. Впервые за последние две недели он посмотрел на нее тем же взглядом, который она узнала тогда в Гастингсе, его, Гейджа, взглядом. До сих пор он вел себя с ней со свойственной ему полушутливой, полунасмешливой манерой, с которой он обращался к Малику.

Заметив ее реакцию на свои слова, он жестко бросил:

– Так не может продолжаться долго, понимаешь? Я не монах, Бринн.

– Я заметила. – Она опустила глаза на грядку, следя за своими быстрыми, умелыми пальцами. – Ты хочешь, чтобы я вернулась в твою постель и стала твоей шлюхой?

Он выругался.

– Ты не будешь моей шлюхой. Я буду обращаться с тобой с достойным тебя почтением и уважением. Обещаю, ни один мужчина не обидит тебя.

– В глаза. А пересуды за моей спиной? А дети, которых я тебе рожу? Ты сам незаконнорожденный. Разве ты позволил бы, чтобы с твоими детьми обращались так же, как и с тобой?

– Ни за что! – Он глубоко вдохнул воздух. – Я не такой, каким был мой отец. Я не допущу, чтобы с ними обходились презрительно и чтобы им было стыдно за свое происхождение.

– Так будет, пока я не наскучу тебе и ты не возьмешь себе другую женщину.

– Этого не случится.

– Откуда тебе известно? Женщин частенько используют для сделок, а в искусстве торговаться тебе нет равных. Малик говорит, ты не отличаешься постоянством и тебе быстро все надоедает.

– Что ты хочешь от меня, черт возьми? Так было прежде, до встречи с тобой, но ни к одной женщине я не испытывал то, что чувствую к тебе.

И она никогда раньше не ощущала столь смущавших ее противоречивых чувств. Здесь и привязанность к нему, боль и радость, волнение за него и желание освободиться от него. Вот только на любовь их отношения не были похожи – захлестывала страсть. Даже в последние солнечные дни она все время ждала какого-нибудь спора или разногласия. Иначе с Гейджем Дюмонтом и быть не могло. Такая жизнь совсем не вязалась с той тихой и мирной, к которой она стремилась.

– Позволь мне уйти. Я не хочу стать частью твоего сумасшедшего мира воина. Все, чего мне хочется, – вернуться в Гвинтал.

– Что-то я раньше не замечал, чтобы ты рвалась уехать отсюда.

– А теперь хочу. – Она яростно выдирала сорняки из земли. «Именно так мне надо преодолевать непонятное искушение в его присутствии, – с отчаянием подумала она. – Вырви его, задуши, пока оно не захватило тебя целиком». – Я хочу вернуться домой. Эдвине гораздо лучше, да и Малик уже скоро сможет ходить. Хватит прохлаждаться здесь.

– Мы поедем в Гвинтал, когда… – Помолчав, он поправился:

– …если я решу ехать.

Она метнула на него беспокойный взгляд.