Чтение онлайн

Под тяжестью Малика Бринн пошла медленнее, и когда они добрели до выхода, то столкнулись с Гейджем, снова устремившимся в дом. Вытолкнув ее наружу, он взвалил Малика на себя, приподняв его при спуске с лестницы, и вынес из горящего замка.

Искры!

Падающие бревна.

Страшная вспышка!

Оглянувшись, Бринн увидела, что дверь, через которую они только что вышли, охвачена пламенем.

– Бринн! – не в силах отвести от объятого огнем замка испуганного взгляда простонала Эдвина. – Какой ужас…

Бринн судорожно хватала ртом воздух, присев возле Эдвины.

– Как ты себя чувствуешь?

– Мы не могли выбраться, – закашлялась Эдвина. – Малик пытался, но нам не удалось пробраться наружу… – Она согнулась, стараясь отдышаться.

Малик присел на корточки рядом с Эдвиной.

– Успокойся, дорогая, не надо разговаривать. Сейчас мы унесем тебя отсюда. Гейдж пошел за лошадьми.

– Ты сможешь пройти еще немного, Малик? – Снова появился Гейдж. – Лефонт держит коней у ворот, но они сбесятся, если их привести к огню.

– Разве может испугать адское зарево такого героя, как я? – Малик медленно встал.

Эдвина подозрительно завздыхала.

Малик бросил на нее красноречивый взгляд.

– Я спас бы тебя, но Гейдж лишил меня такой возможности.

– Ты собирался вылететь сквозь запертую дверь? – спросила Эдвина.

– Я нашел бы путь, – уклончиво ответил Малик. Гейдж взял Эдвину на руки.

– Тогда найди дорогу к воротам замка, пока от Редферна не остались одни головешки. – Он повернулся к Бринн. – Я знаю, ты почти так же больна, как и Малик, но не могла бы ты помочь ему?

Бринн смутилась. Произошло столько событий, что она почти забыла о своих синяках и ране, полученных вечером. Все осталось в далеком прошлом.

– Разумеется, я помогу ему. – Поднявшись с колен, Бринн снова положила руку Малика себе на плечо. – Пошли, Малик. Осталось пройти совсем чуть-чуть.

– Какое унижение! – пробормотал он.

– Успокойся, прошу тебя! – торопливо вмешалась Эдвина. – Или ты хочешь, чтобы сгорела борода на твоем прекрасном личике?

Его лицо озарилось внутренним светом.

– Ты считаешь меня красивым?

Эдвина только вздохнула и закрыла глаза. Гейдж понес ее прочь.

Неуверенная походка Малика сразу обрела твердую поступь.

– Она находит меня таким. Я счастлив.

– Малик, мы едва спаслись, – не скрывая удивления, заметила Бринн.

– Ну и что, остались живы, и нечего печалиться!

Не в силах радоваться чему-либо во всем этом ужасе, Бринн испытывала облегчение при мысли, что кому-то это доступно.

– Только не слишком увлекайся. Эдвина очень боится привлекательных мужчин. Его лицо омрачилось.

– Да, это очень плохо. Впрочем, думаю, ты права. Помнится… – Малик шел, не сводя глаз с Эдвины, которую усаживали на лошадь Лефонта. – Где лорд Ричард?

Бринн посмотрела на сумятицу в конном дворе.

– Не знаю. Я не видела его. – Ее взгляд упал на горящий замок. – Неужели он…

– Нет, его нет в огне. – Малик больше не улыбался. – Готов поспорить, он заранее подумал о себе, еще до пожара.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Не мешкайте, садитесь быстро! – За ними стоял Гейдж, держа за поводья двух коней. – Поезжай на холм и разбей лагерь. – Подсадив Малика в седло, он ударил лошадь по крупу, и она пустилась галопом в ворота. – Ты тоже, – повернулся он к Бринн.

– Нет! – отпрянула она, глядя на мечущихся в панике мужчин и женщин на конном дворе. – Я не могу уехать отсюда. Я могу понадобиться.

– Здесь ты не будешь нужна. Я приказал своим солдатам вывезти людей из Редферна в лагерь на холме. Мы не уйдем, пока не заберем всех до последнего. – Гейдж сцепил ладони на талии Бринн и посадил ее в седло. – Это все, что в наших силах. Через несколько часов здесь ничего не останется. Редферна больше нет.

Бринн, не отрываясь, смотрела на ярко пылавший замок, в котором она провела последние годы. Гейдж прав. Скоро на месте Редферна останутся только тлеющие головешки и пепел.

– Езжай! – Стегнув кобылу, Гейдж послал ее вдогонку за жеребцом Малика.

«Ты собирался вылететь сквозь запертую дверь?»

Слова Эдвины внезапно пришли на память Бринн, когда она выезжала из горящих ворот. В тот момент Бринн была слишком поглощена спасением ее и Малика, чтобы осознать значение сказанного.

Запертая дверь?

Уже минуло два часа после случившейся беды, но у Бринн еще и минутки не нашлось, чтобы спросить Эдвину, что же значат сказанные ею слова. Непрерывный поток людей стекался в лагерь на вершину холма из пылавших ворот Редфернского замка. У одних были ожоги, других бил озноб от испуга, от ужаса, что их имущество сгорело и впереди их ждала нищета. Трудно сказать, какие из полученных ран оказались тяжелее, но лечить надо было и те и другие. Малик обходил раненых вместе с Бринн, помогая ей, смазывая ожоги, поддерживая повязки. Временами он просто останавливался возле потерявших все и отчаявшихся. Их он успокаивал разговорами по душам, пониманием.

Несколько раз за это время Бринн навещала Алису, которая так и не очнулась от глубокого обморока. Еще раз промыв рану на ее затылке, Бринн направилась к скалистому утесу у вершины холма, прислонившись к которому сидела Эдвина, закутавшись в покрывало.

– Как Алиса? – Эдвина искренне тревожилась за свою служанку.

– Не знаю. Боюсь, она может не очнуться. – Бринн села подле Эдвины. – Тебя знобит? Дать еще одеяло.

– Не надо. – Эдвина, не отрываясь, смотрела на пожар внизу холма. На ее лице застыло то же безнадежно потерянное выражение, как и у всех, кто спасся из пылающего ада. – Все кончено! – прошептала она. – Странно, но мне кажется, будто меня выжгли изнутри.

Бринн понимала ее. У нее тоже появилось чувство, что в огне осталась часть ее собственной жизни. Ее никогда не радовало пребывание в Редферне, но ей бы и в самом кошмарном сне не приснилось, что придется пережить весь этот ужас. Огонь и смерть.

При мысли, что Делмас остался там, в конюшне, и его тело превратилось в угли, ее передернуло.

Впрочем, не время думать о прошлом. Слишком многим надо помочь, и Эдвине в первую очередь.

– Прости, у нас не оставалось времени спасти что-нибудь из вещей, огонь шел по пятам, – мягко заметила Бринн.

– Я ни о чем не жалею, – уверила Эдвина. – Только об этой потере я бы грустила, останься она там. – Разжав кулак, она показала лежащие на ее ладони великолепной работы серебряные четки. Бринн узнала их. Они достались Эдвине от матери, та передала их дочери в ночь своей смерти. Эдвина считала их амулетом и не расставалась с ними все годы своей болезни. – Все остальное неважно. – Эдвина улыбнулась. – Знаешь, когда у тебя ничего нет, чувствуешь себя… свободной.

– Свободной?

– Да, Бринн, да! Все обратилось в пепел и прах! Мои свадебные подарки от Ричарда. Мое приданое для него. Все печальные воспоминания о прошлом, когда годами я не могла даже выйти из той комнаты. Все сомнения и чувство вины… – Она глубоко вздохнула. – Все осталось там.