Чтение онлайн

Комната, где лежал Илья Ильич, с первого взгляда казалась прекрасно убранною. Там стояло бюро красного дерева, два дивана, обитые шелковою матернею, красивые ширмы с вышитыми небывалыми в природе птицами и плодами. Потом

3 шелковые занавесы, ковры, несколько картин, бронза, фарфор и те ненужные вещицы, которые нужным считает иметь у себя всякий так называемый порядочный человек. Словом, условия комфорта и порядочности были, по-видимому, соблюдены до мельчайших подробностей. Но опытный глаз человека с чистым вкусом беглым взглядом на всё, что тут было, прочел бы только или мещанскую претензию на роскошь, убирающуюся в павлиньи перья и рассчитывающую на эффект подешевле, или только желание кое-как соблюсти decorum неизбежных приличий, лишь бы отделаться от них. Обломов хлопотал, вероятно, о последнем, когда убирал свой кабинет. Утонченный вкус не удовольствовался бы этими тяжелыми, неграциозными стульями красного дерева, этими [шатающ‹имися›] шаткими этажерками; ящиков никак нельзя было выдвинуть из стола сразу: они, со скрыпом и с визгом, беспрестанно останавливались на ходу; задок у одного дивана оселся вниз, наклеенное дерево местами

9

отстало. Всё показывало, что это была скороспелая работа Гостиного двора.

Точно тот же характер ‹л. 3› носили на себе и картины, и вазы, и все мелочи. На картине, изображавшей, по словам хозяина, Минина и Пожарского, представлена была группа людей, из которых один сидел, зевая, на постели с поднятыми кверху руками, как будто он только что проснулся; другой стоял перед ним и [тоже] зевал, протянув руки к первому. Обломов уверял, что они не зевали, а говорили друг другу речи. Вообще как два главные, так и прочие лица не обращали друг на друга ни малейшего внимания и смотрели своими большими глазами в разные стороны, как будто недоумевая, зачем они тут собрались. На пейзажах трава была нарисована такая зеленая и крупная, а небо такое синее, каких ни в какой земле не сыщешь. Зато рамки, рамки

1 – чудо!

Сам хозяин, однако, смотрел на всё это убранство

2 так холодно и рассеянно, как будто спрашивал глазами: «Кто сюда натащил и наставил всё это?» Может быть, от холодного воззрения Обломова на свою собственность, а может быть и еще от более холодного воззрения на тот же предмет слуги его Захара, вид кабинета, если осмотреть там всё повнимательнее, поражал господствующею в нем запущенностию и небрежностию. По стенам, около картин, ложилась, в виде фестонов, паутина, [отягченна‹я›] напитанная пылью; зеркала ‹л. 3 об.› могли бы служить скорее для записывания на них, по пыли, назидательных изречений, нежели для того, чтоб смотреться в них.

3 На диване лежало забытое полотенце или другое белье; на столе стояла не убранная от вчерашнего обеда или завтрака

4 тарелка с обглоданной косточкой да валялись хлебные крошки.

Если б не эта тарелка да не прислоненная к [дивану] постели только что выкуренная трубка, или не сам

10

хозяин, лежащий на ней, то можно было бы подумать, что тут никто не живет: так всё запылилось, полиняло и вообще лишено было живых следов человеческого присутствия. На этажерках, правда, лежали две-три развернутые книги, валялась газета, на бюро стояла и чернильница с перьями. Но страницы, на которых развернуты были книги, покрылись пылью и пожелтели: видно, что их бросили давно; номер газеты был прошлогодний, а из чернильницы, если обмакнуть в нее перо, вылетели бы разве только с жужжаньем две-три испуганные мухи.

1 ‹л. 4›

[Пробило полчаса десятого.] Илья И‹льич› проснулся, против обыкновения, очень рано, часов в восемь. Он чем-то сильно озабочен.

2 На лице у него попеременно выступал‹и› страх, тоска и досада.

3 Видно было, что его одолевала внутренняя борьба, а ум еще не являлся на решение вопроса.

4

[Ил‹ья› И‹льич›, проснувшись, тотчас хотел встать.]

Дело в том, что [Илья ‹Ильич›] Обл‹омов› накануне получил [неприятное письмо от] [из деревни письмо от своего старосты] из деревни от своего старосты письмо неприятного содержания. [Но] [Он писал] Известно, о каких неприятностях может писать староста:

5 неурожаи, недоимки, уменьшение дохода и т. п. Надо было подумать о средствах к принятию каких-нибудь мер. Вот эта-то

6 забота и мучила Обломова.

7

11

Он, как только проснулся, тотчас же хотел

1 встать

2 и подумать хорошенько о делах. Но потом реш‹ил› кое-что записать на память и вообще заняться этим делом серьезно.

3 Но потом решил,

4 что успеет еще сделать это и после чаю, а чай можно пить и в постеле.

5 Так и сделал. После чаю он было

6 уже присел в постеле, с тем чтоб встать,

7 но опять передумал: он [любил] непосредственно, вслед за чаем, любил покурить и не терпел никаких промежутков между чаем и трубкой или сигарой.

8

Куренье продолжалось около часа.

– Ну, теперь можно и встать: умыться и помолиться,

9 – решил он, поглядывая на туфли. Он даже и начал было спускать одну ногу,

10 но тотчас подобрал ее. – Еще минут пять

11 полежу, – сказал он сам себе, – пять минут не бог знает что…

12

[В это время про‹било›] Через несколько минут

13 пробило половина десятого.

14

12

– Что ж это я не встаю? – сказал он вслух с досадой, – в самом деле, надо

1 совесть знать.

2 Захар, Захар! – закричал он.

В комнате, которая отделялась только небольшим коридором от комнаты