Чтение онлайн

— Какже, неужели вы никогда не говорили: — Я васъ люблю, — спросила я смясь.

— Не говорилъ и не буду говорить наврное, и на колно одно не становился и не буду, — отвчалъ онъ. <А черезъ недлю онъ мн говорилъ эти слова и говорилъ невольно, изъ всей души, и были знаменья, и слова эти были эпохой въ нашей жизни. И въ словахъ этихъ было все лучшее счастье и моей, и его жизни. Ему, казалось, былъ непріятенъ разговоръ на эту тему, онъ подозвалъ Соню и сталъ ей разсказывать сказку.

— Да вы хорошенькую разскажите, чтобы и нам слушать можно было, — сказала Маша.

— Хорошо, постараюсь.

— Исторію разскажи, — сказала Соня, — чтобъ похоже было.

— Хорошо, самую похожую. Я вамъ исторію разскажу, и онъ взглянулъ на меня. Я услась подл него и стала слушать. Соня сла къ нему на колни. Онъ обращался къ ней и не смотрлъ уже на меня. Вотъ что онъ разсказалъ.

— Въ нкоторомъ царств, въ нкоторомъ государств жила была одна принцесса. [56]

— Какъ ее звали? — спросила Соня.

— Звали ее..... Никитой.

Соня захохотала.

— Только у барышни Никиты не было ни отца, ни матери.

— Какъ у насъ, — сказала Соня.

— Да ты не перебивай. Была только у нея волшебница, которая очень полюбила ее. Волшебница разъ пришла къ ней ночью и сказала: — Ты хорошая принцесса, я тебя люблю и хочу дать счастье. Чего ты, говоритъ, хочешь? — А Никита не знала, чего она [57] хочетъ, и говоритъ: — Я не знаю. — А ежели не знаешь, такъ вотъ теб два пузырька, [58] въ нихъ самое лучшее счастье. — Что же, говоритъ, съ ними длать? — А вотъ что. Носи ты всегда эти пузырьки при себе, подл сердца, и когда теб захочется счастья, возьми голубенькой пузырекъ, выпей сама, а красненькой дай выпить какому нибудь человеку, который бы былъ не много старше тебя, и будешь счастлива.

— Отчего? — спросила Соня.

— Оттого, что будешь всю [жизнь] любить другъ друга съ этимъ человкомъ.

— И вкусно это, что въ пузырьк [59] было? — спросила Соня.

— Вотъ увидишь. Только вотъ что, — говоритъ волшебница, — ежели ты не сразу выпьешь свой пузырекъ и тому человку не весь отдашь, то вмсто счастья будетъ теб несчастье и тмъ, кому ты будешь давать пить, и еще говоритъ, ежели ты перепутаешь и сама будешь пить изъ красненькаго, тоже будетъ теб несчастье. А ежели прольешь, разобьешь или понемногу раздашь изъ пузырьковъ эту воду, то ужъ другихъ теб не будетъ. — Ну хорошо. Только у принцесы былъ одинъ пріятель, тоже Принцъ, [60] который часто къ ней здилъ въ гости и очень любилъ ее.

— Она съ нимъ и выпьетъ? — спросила Соня.

— Нтъ, съ нимъ нельзя, потому что онъ былъ старый, его нельзя было любить, а волшебница сказала, чтобы съ ровесникомъ выпить, котораго можно любить. Только старый Принцъ, когда узналъ про пузырекъ, [61] очень обрадовался за Принцесу и сталъ учить ее, какъ принять эту воду и какъ угостить ей кого нибудь. Но принцеса отвдала немножко своей водицы, изъ голубенькой, и, чтобъ попробовать и посмяться, подлила потихоньку въ супъ, из красненькой, старому принцу. Принцъ былъ уже старый хрнъ.

— Хрнъ! — засмялась Соня.

— Да, старый хрнъ, и ему случалось пивать этой воды, онъ зналъ ее вкусъ, и она уже мало дйствовала на него. Но это ему было ужасно пріятно. Онъ зналъ, что вредно, a сълъ целую тарелку супу. Однако ему стало немного больно.

— Животъ заболлъ?

— Да, а главное — ему жалко стало Принцесу, что она такъ, изъ любопытства, потеряетъ свое счастье. Онъ не сталъ больше сть супу и говоритъ ей: вдь я знаю, что вы сдлали, вы мн подлили волшебной водицы, а помните, что вамъ сказала волшебница, — чтобъ пить и давать пить всю разомъ; а то будетъ худо. Вамъ худо, а не мн, я уже привыкъ и мн не почемъ, а вы растратите даромъ, жалть будете, потомъ не воротите. A позжайте-ка лучше въ другое государство и сыщите себ хорошаго принца и все ему дайте выпить, тогда я опять буду у васъ супъ сть, а то ни чаю, ни супу, ни воды, ни вишень отъ васъ сть не стану. — Всталъ и ухалъ.>

— Какже, неужели вы никогда не говорили: — Я васъ люблю, — спросила я смясь.

— Не говорилъ и не буду говорить наврное и на колно одно не становился и не буду, — отвчалъ онъ.

— Какіе вы пустяки говорите, — сказала я ршительно.

— Вотъ те на, — проговорилъ онъ.

Мы съ Машей засмялись.

— А знаете, что я нынче замтила, сказала я: — Вы ужасно ненатуральны. Вы самыя простыя вещи хотите сдлать еще проще и отъ этаго запутываете ихъ.

— Вотъ воспитанница какъ своего учителя учитъ! — сказала Маша.

— И я знаю отчего, — сказалъ онъ.

— Отчего?

— Знаю.

— Ну разскажите.

— Вдь это не легко, — сказалъ онъ, не глядя на меня.

— Ну дайте понять, я, право, ничего не понимаю.

— Хорошо, постараюсь. — Онъ задумался. — Я вамъ исторію разскажу, — и онъ взглянулъ на меня.

— Разскажи, разскажи исторію, — сказала Соня и сла къ нему на колни. Онъ обращался къ ней и не смотрлъ на меня.

— Ну, какъ бы вамъ это разсказать, — началъ онъ. — Есть такое царство, въ которомъ вс двочки родятся заряженныя разнымъ вздоромъ — плясками, тряпками, романами и главное кокет<ствомъ и всякой дрянью>. И въ царств этомъ такъ устроено, что двочки эти не могутъ быть счастливы до тхъ поръ, пока они не выпляшутъ весь зарядъ пляски, не выносятъ вс тряпки и, главное, не выкокетничаютъ все кокетство.

— Что такое кокетство? — спросила Соня.

— А ты у Лизы спроси, — отвчалъ онъ.

— Вздоръ, ничего, — сказала я. — Ну....

— Только въ этомъ царств, — продолжалъ онъ, — была такая двочка, славная двочка, очень заряженная всми этими штуками, и у нея былъ другъ одинъ — такъ, старичокъ, учитель, который каждый день ходилъ къ ней и старался потихоньку разряжать ее, чтобы ей легче было. Только разъ пришелъ этотъ учитель, хотлъ посидть съ ней, учить ее, а она какъ обернется къ нему, какъ выстрлитъ въ него, такъ что ему и больно немножко сдлалось, а главное онъ испугался, чтобъ она себ вреда не сдлала. Онъ и говоритъ: — Зачмъ вы въ меня стрляете, я вдь съ вами не воюю, вы стрляйте въ другихъ, а то ужъ я лучше уду отъ васъ. — А она такъ разсердилась, что стрляетъ себ и ничего слышать не хочетъ и все думаетъ, что это очень просто, и что напрасно старичокъ ее учитъ. Стрлять хочется, ну и стрляй. Старичокъ подумалъ, подумалъ да взялъ и ухалъ отъ нее. — Дай, говоритъ, вамъ Богъ счастья, а ужъ я вамъ не товарищъ, коли вы такъ хотите со мной обращаться.

Голосъ его немного дрожалъ, когда онъ кончилъ, и все время онъ избгалъ моего взгляда.

— И вся? — спросила Соня.

— Вся.

— Ну, это не хороша. А что же двочка? — сказала она.

— Посл разскажу, когда увижу, — сказалъ онъ и всталъ.

Онъ смущенно улыбался и взглянулъ на меня, какъ будто ему совстно было за то, что онъ сказалъ. Я ничего не могла говорить и чувствовала, что неестественный румянецъ стоитъ на моихъ щекахъ. Мне страшно и больно, и досадно на него было. Тысячи мыслей кружились въ моей голов, мн хотлось и по своему закончить сказку, хотлось сказать ему, что онъ видитъ то, чего нтъ, и все ищетъ трудностей, гд все ясно и легко, но что-то сковывало мой языкъ, и я только смотрла на него. Онъ подалъ мн руку и хотлъ уйти. Я крпко сжала его руку и страннымъ шопотомъ, который удивилъ меня самое, спросила, когда онъ будетъ…