Чтение онлайн

Печатается по копировальной книге № 8, л. 312, куда вклеен дубликат подлинника, написанного и датированного на машинке.

Табачная фабрика товарищества «Оттоман» (Петербург) к 80-летнему юбилею Толстого выпустила папиросы с именем и портретом Толстого.

В письме от 28 августа 1908 г. фабрика, поздравляя Толстого с днем его 80-летия, сообщила о посланном ему в подарок ящике папирос. «Эта лучшее, чем может похвалиться наша фабрика», — писали владельцы фабрики.

1 Коробки с папиросами были сложены в картонном ящике с надписью золотыми буквами. В ящике хранились с тех пор разные бумаги Толстого, текущая работа.

2 С. А. Толстая поместила в Московском Историческом музее рукописи Толстого, реликвии, письма корреспондентов и другие материалы. Впоследствии весь архив поступил в Государственный музей Л. Н. Толстого.

1908 г. Сентября 3. Я. П.

Ясная Поляна. 3 сент. 1908 года.

Любезный брат С. А. Фокин,1

Получил ваше доброе письмо2 и оно тронуло мое сердце. Совестно мне говорить вам о себе, но все-таки считаю это нужным, чтобы вы не осуждали меня, много виноватого перед богом, но не виноватого в том, в чем вы меня осуждаете. Те похвалы, которые ко мне обращали в день моего рождения, перед богом говорю вам,3 мне были скорее тяжелы, чем радостны. Тяжелы потому, что отвлекали меня от одного того, чем теперь, стоя одной ногой в гробу, я только и занят, а именно тем, чтобы, насколько могу, стать достойнее того бога-отца, в которого верю, которого стараюсь любить и которому стараюсь служить. Думаю тоже, что вы неверно судите о моем отношении к Иисусу Христу, Я не считаю его богом, не могу считать, во-первых, потому, что могу признавать бога только единым, а никак не разделенным на отца и сына и св. духа. Это во-первых, а во-вторых, потому, что, веруя в Христа-бога, я этим отделялся бы от всех миллионов и миллионов и живших прежде и теперь живущих людей — браминов, буддистов, конфуцианцев, евреев, магометан и других, не верующих в Христа, а верующих в того же бога, в которого и я верю, и таких же моих братьев, как и все люди. Но то, что я не верю в божественность Христа, не уменьшает моего преклонения перед ним и его великим божественным учением, открывшим мне путь к богу3 и к истинной жизни, которая дает мне истинное благо в той мере, в которой я успеваю жить по этому великому учению.

Любящий вас брат Лев Толстой.

Печатается по копировальной книге № 8, л. 313, куда вклеен дубликат подлинника, написанного и датированного на машинке (в дубликате подпись не восстановлена). В ГМТ хранится черновик письма, написанный и датированный на машинке (переписан со стенограммы Гусева, записанной под диктовку). В черновиках внесены незначительные собственноручные исправления; исправленный текст совпадает с текстом письма. Черновик опубликован в Г, 2, стр. 191. В публикуемом нами письме подпись восстановлена по этому черновику.

Ответ на письмо крестьянина Степана Адриановича Фокина (Петербург) от 1 сентября 1908 г. По поводу юбилея Фокин писал о том, что «вся эта слава и все это величие», приписываемые Толстому, могут принадлежать только богу. Призывал уверовать в Христа-бога. В конце он писал: «Молю господа моего бога отца через Иисуса Христа, чтобы он коснулся твоего старенького сердца духом святым и покорил его себе для славы имени его. Аминь» (написано малограмотно).

1 В письме Фокина указаны только инициалы.

2 и 3 В опубликованном черновике реплики Гусева, писавшего под диктовку: «Плачет».

1908 г. Сентября 12. Я. П.

12 сентября 1908 года. Ясная Поляна.

Получил ваше письмо и с большим интересом и сочувствием прочел его. На ваше желание того, чтобы я помог вам в разрешении ваших вопросов и вашего положения, я решаюсь прямо высказать вам свою мысль. Ваше письмо настолько серьезно и искренно, что я не боюсь, чтобы искренно выраженное мое мнение было бы неприятно или бы имело для того душевного переворота, который вы переживаете, вредное влияние. Мысль моя следующая. Христианское жизнепонимание выводит нас из условий мирской жизни; взамен всего того, чего оно лишает нас, должно давать нам полную свободу и независимость, такую свободу, при которой человеку не могут быть нужны другие люди, а нужно только свое более и более близкое отношение к богу посредством большего и большего исполнения его закона. Не думайте, что то, что я сказал сейчас, были бы только отвлеченные мысли, не имеющие приложения к жизни. В вашем положении приложение их к жизни, как мне думается, следующее. Так как для человека, живущего христианской жизнью, жизнь сосредоточивается в исполнении воли бога, исполнение же это совершается не в каком-нибудь известном положении и ни в какое-нибудь известное время, а всегда в момент настоящего и в том самом положении, в котором находится человек, — думаю, что вам в вашем положении надо стараться исполнять, насколько они для вас сильны и обязательны, требования христианства или, скажу общее, божеского закона, не рассчитывая на то, что выйдет из этого положения, и в таком смысле отвечать на требования начальников, товарищей и подчиненных. А что выйдет из такого отношения, предоставить богу, зная, что из этого ничего кроме хорошего для вашего истинного существа, для вашей души выйти не может, и то, что выйдет из этого, то положение, в которое вас поставит такая деятельность, будет наверное тем лучше, чем больше у вас будет силы исполнять более точно те требования божеского закона или вашей души, которые вы чувствуете для себя обязательными.

Пожалуйста, пишите мне о том, как сложится ваша жизнь. Очень рад буду общению с вами.

Печатается по копировальной книге № 8, лл. 318—319, куда вклеен дубликат подлинника, написанного и датированного на машинке.

Ответ на письмо Александра Афанасьева, штабс-капитана, командира 20-й роты Ковенской крепостной артиллерии, от 7 сентября 1908 г. (почт. шт.). Афанасьев писал о глубоком разладе между его убеждениями и службой, которую вынужден нести. Видя тяжелую жизнь солдат, он не только не имеет возможности помочь им, но должен сажать их под арест, учить тому, чего сам стыдится. Понял, что жить так нельзя, и просил совета. По поводу этого письма есть запись в ЯЗ 10 сентября. Писал ли еще Афанасьев Толстому, редакции неизвестно.

1908 г. Сентября 13. Я. П.

Любезный брат Гермоген,

Прочел твои отзывы обо мне в печати и очень огорчился за тебя и за твоих единоверцев, признающих тебя своим руководителем. Допустим, что я в заблуждении и что, как ты говоришь, я своим заблуждением1 совратил многих людей с пути истины на путь погибели. Я заблудший, я вредный человек, но ведь я — человек и брат тебе. Если ты жалеешь тех, кого я погубил своим лживым учением, то как же не пожалеть того, кто, будучи виновником погибели других, сам наверное погибает. Ведь я тоже человек и брат тебе. Понятно, что ты, как христианин, обладающий истиной, можешь и должен обратиться ко мне с словом увещания, укоризны, любовного наставления, но единственное чувство, к[оторое] тебе,2 как христианину, свойственно иметь ко мне, это — чувство жалости, но никак уже не того чувства, к[оторое] руководило в твоих обличениях. Не буду говорить о том, кто из нас прав в различном понимании учения Христа.3 Это знает только бог. Но одно несомненно, в чем и ты, любезный брат, в спокойные минуты не можешь не согласиться, это то, что основной закон Христа и бога есть закон любви.

И вот, следуя этому закону, обращаюсь к тебе, как брат к брату, как старший брат к меньшему, с любовным словом укоризны и увещания.

Нехорошо поступил ты, любезный брат, отдаваясь недоброму чувству раздражения. Нехорошо это для всякого человека христианина, но вдвойне нехорошо для руководителя людей, исповедующих христианство. Пишу тебе с тем, чтобы просить тебя потушить в себе недоброе чувство ко мне, не имеющему4 против тебя никакого другого чувства, кроме любви и сожаления к заблуждающему[ся] брату, и восстановить в себе свойственное людям чувство любви друг к другу.5 Если словами этими я огорчил тебя, то прости меня. Я ничего не желаю, кроме добра, тебе. Буду очень благодарен, если ответишь мне.

Любящий тебя брат Лев Толстой.

Печатается по черновику-автографу. Первоначально написано с обращением на «вы» и затем почти везде исправлено на «ты». Впервые опубликовано в «Русском слове» 1911, № 134 от 12 июля. Подпись и дата восстановлены по этой публикации.

Гермоген, в мире Георгий Ефремович Долганев (1858—1918) — епископ саратовский, с 1917 г. тобольский. Кончил Новороссийский университет, студентом увлекался «толстовством». Крайний черносотенец, покровитель «Союза русского народа», после Октябрьской революции расстрелян.

Епископ Гермоген в журнале «Братский листок» 1908, Саратов, № 93 от 24 августа, опубликовал свое «Архипастырское обращение к духовенству и православному народу по поводу нравственно беззаконной затеи некоторой части общества приветствовать, чествовать, даже торжествовать юбилейный день анафематствованного безбожника и анархиста-революционера Льва Толстого». «Обращение» заполнено грубой бранью; в конце автор требовал высылки Толстого «за пределы всякого государства».

1 Зачеркнуто: и ложью.

2 Это обращение и следующие, до конца второго абзаца, остались неисправленными. Исправлены редакцией.

3 Зачеркнуто: Этого никто не разберет здесь.

4 В подлиннике: не имеющего

5 Зачеркнуто (не исправленные Толстым обращения на «вы» исправлены редакцией): Вот всё, что я хотел сказать тебе, не для себя, не для людей, а для бога, для тебя, для блага твоего. Письмо это я не только не напечатаю, но оно не будет никому известно, кроме тебя и меня. Прости меня, если я против своей воли чем-нибудь огорчил тебя в письме этом. Если это случилось, то совер[шилось] только против моей воли, т[ак] к[ак] я ничего, кроме любви, не испытывал и не испытываю к тебе.