Чтение онлайн

1910 г. Июля 31. Я. П.

31 июля 10 г. Ясная Поляна.

Письмо ваше тронуло меня. Всей душой желаю и постараюсь помочь вам в вашем исключительно трудном положении. На прямой, основной, сам собой возникающий вопрос, оставаться ли вам в вашем положении, или выйти из него, никто кроме вас самих не может ответить. Не потому, чтобы могло быть какое-нибудь сомнение в том, что с нравственной, религиозно-нравственной точки зрения вам несравненно лучше выйти из вашего ложного положения, чем оставаться в нем, но потому, что решение этого вопроса зависит от тех препятствий — не эгоистических, — стоящих на пути правильного положительного решения, а отчасти нравственных требовании ваших близких: жены, родителей, — зависит, главное же, от твердости силы вашего религиозного — в истинном смысле этого слова — религиозного миросозерцания — веры. Может быть, что эти внешние препятствия будут не настолько сильны, чтобы преодолеть вашу внутреннюю духовную потребность, или ваша духовная потребность будет так сильна, что вы во что бы то ни стало порвете всё, что связывает вас, и, исполняя волю бога, отдадитесь ей. Но может быть и то, что эти препятствия будут сильнее, или ваша духовная потребность недостаточно сильна. Всё это можете знать и решить только вы сами. То, что поступить сообразно с высшими духовными требованиями лучше всего — это вы сами знаете. Этого и я желаю вам. Но может быть и то, что вы не осилите и останетесь в своем положении. Может быть и это, и у меня не повернется язык, чтобы осудить вас. Одно, что я позволяю себе в этом случае советовать вам, это то, чтобы, оставаясь в своем ложном и дурном положении, не оправдывать себя разными софизмами, как это делается обыкновенно, а сознавали бы всю1 преступность своего положения, старались бы в этом положении, искупая преступность его, как можно больше забывать себя, служить людям, но и все-таки сознавали бы себя виноватым, преступным и были готовым при первой возможности покинуть свое положение.

Вот всё, что имею сказать на ваше хорошее, искреннее и умное письмо. То, что говорю, говорю обдумавши, строго проверяя себя, с искренним желанием, как брат, служить ему.2

Печатается по копии, сверенной с черновиком-автографом, написанным на трех страницах почтовой бумаги и подписанным: Л. Т.

Ответ на письмо от 26 июля 1910 г. священника из Лужского уезда Петербургской губ., который подписался: А. Т. Т.

А. Б. Гольденвейзер в своих воспоминаниях по поводу этого письма пишет: «Л. Н. рассказал мне о полученном им письме священника, которое его очень тронуло.

— Это обычная история: кончил курс, сейчас же женили, дали приход, а потом вдруг чувствует, что не может больше продолжать этот обман.

Л. Н. отвечал ему» («Вблизи Толстого», стр. 132).

1 В копии, перепечатанной с черновика, исправлено рукой А. Л. Толстой: сознавать на: сознавали бы всю

2 В копии зачеркнуто карандашом перепечатанное с черновика:

<Посылаю вам несколько книг, которые, может быть, чем-нибудь пригодятся вам: Н[а] к[аждый] д[ень], Е[диную] з[аповедь], О в[ойне и о]>

1910 г. Июля 31. Я. П.

Марии Смолиной.

Я уже второе письмо получаю о том, что я будто бы сказал, что человеку, имеющему пять детей, что у него трое лишних. Сколько я помню, я никогда не говорил этого, если же и мог сказать, то никак не в том смысле, который приписывают этим словам. Всякое средство для противодействия деторождению я не могу не считать в высшей степени преступным, равняющимся почти убийству. Мое мнение о браке и вообще о половых отношениях очень простое и определенное. Целомудрие есть высший идеал в этом отношении. Чем больше оно соблюдено, как вне брака, так и в браке, тем лучше. Мысль эту я высказывал много и много раз и с разных сторон в своих писаниях.

С совершенным уважением

31-го июля 10 г.

Ясная Поляна.

Печатается по копии.

Ответ на письмо от 27 июля 1910 г. Марии Смолиной из Житомира, в котором она писала, что прочла в местной газете «Волы» (1910, № 180-181) беседу Толстого с «каким-то рабочим-сектантом». «Вы спросили его, сколько у него детей, и он сказал: «пять»; Вы сказали, что трое лишних». Смолина недоумевает и возмущается, как Толстой мог сказать эти слова.

На конверте письма Смолиной помета Толстого:

Не знаю, где я сказ[ал] о лишних детях. Едва ли это правда. Мое мнение, что, чем больше целомудрия, тем лучше.

1910 г. Июль. Я. П.

Любезный брат.

Получил ваше приятное письмо, из к[оторого] вижу, что жизнь ваша трудная. Деньгами помочь вам не могу, п[отому] ч[то] не имею своих. Думаю, что во всяком положении можно жить для души по-божьи. «Возьми крест свой на каждый день и следуй за мной, ибо иго мое благо и бремя легко». Если думать только о том, как по-божьи прожить каждый час, не загадывая о будущем, то и крест и иго покажутся легкими. У каждого из нас свой крест. Помогай вам бог нести ваш с любовью к богу и людям.

На первый вопрос ваш о том, как, по моему мнению, лучше жить с женой, отвечаю тем, что самое лучшее всегда во всяком возрасте и положении соблюдать целомудрие. Если же женат, то и с женою легче всего жить, как брат с сестрою.

На второй вопрос о молитве, отвечаю тем, что молитва внешняя общественная, по моему мнению, не нужна. Нужна молитва уединенная и внутренняя. Самая же дорогая молитва, это молитва ежечасная и особенно при встрече с человеком. Я по крайней мере сам для себя, сходясь с человеком или имея какое-нибудь дело с ним (вот теперь когда пишу письмо вам), стараюсь вспомнить, что во всяком человеке такой же бог, какой и во мне, и что мне надо с уважением и любовью обойтись с ним и прошу об этом бога. Такую молитву считаю самой важной и нужной. Брат ваш

Печатается по черновику-автографу, написанному на почтовой бумаге. Месяц определяется пометой рукой В. Ф. Булгакова на черновике-автографе. Сведений о Т. Крахмале не имеется.

1910 г. Августа 2. Я. П.

Благодарю вас за присылку рукоп[исей], а главное за ваши добрые чувства ко мне. Исполняя ваше желание, посылаю карточку.

Печатается по черновику-автографу, написанному на конверте письма Добровольского. Дата определяется пометою на конверте об ответе Толстого 2 августа.

Виктор Эрастович Добровольский — преподаватель русского языка и словесности в Петербурге, в письме от 6 июля 1910 г. писал, что несколько раз собирался в Ясную Поляну, «и всегда удерживала мысль, что даже самое глубокое уважение к великому человеку и самое горячее желание увидеть его не дает права самовольно явиться к нему и нарушать его покой». Далее он благодарил Толстого за его статью «О самоубийстве», напечатанную С. А. Толстой в газетах (см. т. 81, письмо № 166), и рассказывал о сильном впечатлении этой статьи на молодежь. Вместе с письмом Добровольский послал Толстому рукописи нескольких своих музыкальных сочинений.

1910 г. Августа 3. Я. П.

Ясная Поляна. 3 авг. 1910 г.

Единственное и несомненное добро, которое мы можем и должны делать, состоит в том, чтобы совершенствовать свою душу в любви к богу, к высшему совершенству и к ближнему — ко всем людям без исключения. Добро это, делаемое для себя, невольно и неизбежно распространяется и на всех людей. И возможность этого добра открыта всякому, и поощрение к этому добру, и награда за это добро испытываются тотчас же тем, кто его совершает.

Посылаю вам несколько книг, из которых вы полнее узнаете мои мысли о жизни и смысле ее.

Печатается по копии, сверенной с черновиком-автографом, написанным на почтовой бумаге.

Ответ на письмо юноши из Новгородской губ. Петра Семеновича Грушевского, писавшего Толстому о тяжестях крестьянской жизни. Он писал, что близок к самоубийству, так как не может ответить на вопрос: «Какая цель жизни?» — несмотря на то, что прочел «В чем моя вера?» — и просит Толстого ответить.