Чтение онлайн

2) «Как любить врагов душою, живя среди них и сталкиваясь на каждом шагу с их обыденной ложью, себялюбием, материализмом, невоздержанностью и т. д.?»

Знаю, что трудно, и легко сказать себе: нет, таких людей я не могу любить. Но избави бог от такой мысли, это только усилит недоброе чувство и, главное, увеличит довольство собою. «Я, мол, хорош, а все остальные дурны». Как ни трудно, старайся любить самых неприятных тебе, как это прекрасно сказано в евангелии, и только не ослабевай, не опускай постромки,1 и придет время, что и почувствуешь, что любишь тех, которых, казалось, никак не мог любить. То же могу сказать по опыту, хотя и малому, и слабому.

3) «Следует ли уйти от мира сего, если жизнь в нем становится невыносимой?»

Разумеется, нет, по тому самому, что я отвечал на первые два вопроса, да, кроме того, это и невозможно. Странно сказать, мир людей именно таких, каких мы считаем дурными, нужен для нас, чтобы на деле показать нам нашу слабость, нашу дурноту, то, что мы не лучше тех самых, кого мы хотим осуждать.

Вы говорите, что страдания от жизни среди мира бывают бесполезны. Да, они бесполезны, если человек не пользуется ими, как благом, как теми муками, которые сопутствуют всякому рождению, как телесному, так и духовному.

Вот всё, помогай вам бог!

Лев Толстой.

Впервые опубликовано в журнале «Вегетарианское обозрение» 1910, № 6, 7, 8, стр. 10.

Эсфирь Исааковна Каплан-Перпер (1889—1933). Подвергалась административным преследованиям царского правительства. В 1911—1915 гг. — секретарь журнала «Вегетарианское обозрение». В 1917 г. вышла замуж за И. И. Перпера. См. т. 81, письмо № 176.

Ответ на письмо Э. И. Каплан от 11 июня 1910 г., в котором она задавала ряд вопросов. Вопросы эти цитирует в своем ответе Толстой. Письмо Каплан с ответом Толстого было опубликовано в ПТСО, № 246, стр. 362.

1 Последующие четыре слова вписаны Толстым собственноручно.

1910 г. Июля 18. Я. П.

Дорофееву.

Любезный брат Петр Терентьевич,

Письмо ваше получил и прочел с удовольствием, потому что вижу, что вы человек истинно религиозный. А это дороже всего на свете. Я не только не обижаюсь за высказанное вами, но благодарю вас за ваши добрые чувства. О том же, что вы считаете меня во лжи, гордости и полном заблуждении и советуете мне принять ваши верования, скажу только то, что лучше бы было, если бы вы не думали это, а предоставили решение об этом каждой душе человеческой и богу. Я более 30 лет всеми силами души искал истины о боге и его законе и держусь того, к чему пришел с радостью и спокойной совестью, каждый день и час ожидая смерти. Но, и будучи совершенно спокоен и уверен в том, что я в этой жизни ничего не найду другого и должен держаться того, что мне открыто богом, никак не осуждаю верований других людей, а от всей души уважаю их, зная, что всякий истинно верующий верит в то, что ему открыто богом.

Поддерживает меня в моей вере то, что то, во что я верю, одно и то же во всех религиях мира, так же как и в христианской, и всё только в том, как и сказано в евангелии: чтобы любить бога, т. е. стремиться к божескому совершенству, угождать богу, а угождать богу можно только тем, чтобы любить ближнего, как самого себя, как сказано у Иоанна: «кто говорит: я люблю бога, а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить бога, которого не видит?» И это учение одно во всех верах. И я держусь этого учения, и мне очень хорошо. Думаю, что и вам хорошо, если вы всей душой верите вашему учению, и рад за вас.

Посылаю вам две книжки,1 которые, надеюсь, не будут вам неприятны.

18 июля 10 г.

Ясная Поляна.

Печатается по копии, сверенной с черновиком-автографом, написанным на четырех страницах почтовой бумаги. Подлинник находился в 1922 г. у адресата. Кроме того, сохранилась заверенная копия, присланная Бежецким уездным отделом народного образования. Впервые опубликовано: отрывок — «Единение» 1916, 3. Полностью: «Голос Толстого и Единение» 1920, 2/14, стр. 6.

Петр Терентьевич Дорофеев — крестьянин Тверской губ., в письме к Толстому одобрял новый рассказ Толстого «Благодарная почва», прочитанный им в газете «Биржевые ведомости», и вместе с тем убеждал Толстого вернуться к православию.

1 В черновике: Е[диную] з[аповедь] и Н[а] к[аждый] д[ень].

1910 г. Июля 18. Я. П.

Оч[ень] рад был, милый брат Леонид, получить твое письмо. — Хотя и соединяет нас одно и то же, то, что одно твердо соединяет людей, всегда радостно получить еще косвенное подтверждение.

Беско[нечная] лин[ия], вед[ущая] к богу

Я Толстой Ты Семенов.

Приятно и это маленькое, самое шаткое соединение.

Бесконечн[ая] линия, ведущая к бесконеч[но] отдал[енному] б[огу], линия, по к[оторой] б[ог] входит в души людей. Самое твердое соединение, хотя и кажется далеким.

Вот глупость, к[отор]ая пришла мне в голову сейчас, пиша тебе. Мож[ет] б[ыть], ты поймешь эту чепуху. — Поймешь хоть то, что я не меньше твоего помню и люблю тебя. На днях были здесь Сутковой1 и Картушин.2 — Много поминали Добролюбова3 и его близких друзей. Передай мой привет и любовь всем, кто меня помнит.

Л. Толстой.

Что слышно, что знаешь про Добролюбова?

18 июля 1910 г.

Ясная Поляна.

Ответ на письмо Л. Д. Семенова, отправленное из Урусова Рязанской губ. 15 июля 1910 г.

По поводу письма Толстого к Семенову см. А. Б. Гольденвейзер, «Вблизи Толстого», стр. 136 и 137.

1 Николай Григорьевич Сутковой (1872—1932) — одно время последователь Толстого, затем — Добролюбова, занимался литературно-издательской работой, земледелием. О пребывании Суткового в Ясной Поляне см. Дневник Толстого 1910 г., т. 58, стр. 72, 76; А. Б. Гольденвейзер, «Вблизи Толстого», стр. 59, 63, 65, 95—100, 104, 106—111; Дневник В. Ф. Булгакова, стр. 252.

2 Петр Прокофьевич Картушин (1880—1916) — богатый донской казак, в то время сочувствовавший взглядам Толстого, дававший свои средства на печатание и распространение его сочинений.

3 Об А. М. Добролюбове см. письмо № 24, прим. 4.

1910 г. Июля 19. Я. П.

Милый, милый Поша. Так радостно получить ваше письмо. Ведь сердце сердцу весть подает. Вы так же дороги мне, как я вам. — У Мар[ьи] Ал[ександровны] пожар,1 но она перенесла — главное потерю рукописей, как свойственно человеку, живущему духовной жизнью. Надо у ней учиться. Ее все любят и все готовы помочь. Передам ей ваши слова. У меня хуже пожара. С[офья] Ан[дреевна] взволнована, раздражена, почти душевно больна — ненависть к Черткову, ревность к нему, и мне оч[ень] трудно.2 Но я чувствую, что это и поделом и на пользу мне. Непременно приезжайте все со всей семьей.3 Думаю, что С[офья] А[ндреевна] будет рада принять вас, хотя ничего в ее положении нельзя предвидеть. А не у нее, то у Чер[тковых],4 у Николаевых.5 Да мы с Сашей сделаем всё, чтобы вас с семьей устроить. Мне такая радость побыть с вами.