Чтение онлайн

Решив, что всё продумано, Санька спокойно пошёл вперёд, а рыцарь – навстречу. Шаг – и остриё копья уже позади, за Санькиной спиной. Занести его для удара этот проклятый рыцарь уже не сможет.

Но рыцарь, который оказался настолько высокого роста, что Санька, тоже считавшийся высоким парнем, едва достигал его плеча, неожиданно резко повернулся влево, слегка приподняв копьё, так что древком угодил Саньке по щеке. Удар был так силён, что Санька мигом оказался на полу. Чтобы встать на ноги, он перевернулся на живот, приподнял голову и увидел своё отражение в трюмо, стоявшем в углу залы. Удар был почти нокаутирующим, но Санька чётко видел в зеркале действия рыцаря. Тот решительно подошёл к поверженному противнику и, наступив ногой ему на поясницу, прижал к ковру. Не имея возможности подняться, Санька видел, как рыцарь занёс над ним копьё и резко опустил его. Санька ощутил ужасную боль в шее, сопровождаемую хрустом вонзаемого наконечника, дико вскрикнул и потерял сознание.

Очнувшись, он увидел склонившихся над ним отца и старшую сестру Калину. Дуняша уже успела залить водой из графина дыру от папиросы, прогоревшую в ковре. Родные ничего не могли понять, откуда этот громадный кровоподтёк на Санькиной скуле, почему он лежит на полу мертвенно-бледный, почему не может ничего связно рассказать.

Отец тут же послал дочь Маришу за доктором, Дуняше велел принести из спальни подушку и одеяло, а Калина выбежала привязать трёх цепных псов, которых ночью для охраны дома спускали с цепи.

Пришёл заспанный доктор. Наклонившись над больным, дал ему что-то понюхать. Санька понемногу стал приходить в себя.

– Его поймали? Где он? – спросил Санька слабым хрипловатым голосом.

– Кто? Кто, Саня? – недоумевал отец.

– Как кто? Этот… Красный Рыцарь.

– Какой ещё такой рыцарь?

– Который меня ударил, – Санька указал на щеку.

Но доктор сказал, что это от удара об пол при падении, когда больной потерял сознание. Санька уже пришёл в себя настолько, что смог осмысленно рассказать о происшедшем. Оказалось, что музыку слышали почти все домочадцы, но они не сомневались, что это играл Санька. Доктор весь рассказ счёл бредом, правда, осматривая место, куда рыцарь ударил Саньку копьём, обнаружил едва заметное красное пятнышко. Посоветовал пригласить на консультацию знакомого психиатра.

Но психиатр не обнаружил у него каких-либо симптомов психического заболевания, признал Саньку вменяемым, а всё произошедшее счёл галлюцинацией – следствием переутомления и систематического недосыпания.

Набожный отец пригласил к сыну соседского священника, которому было за восемьдесят. Службу в храме он уже оставил, но в Безруковской семье по-прежнему оставался непререкаемым авторитетом. Побеседовав с Саней, священник сказал отцу:

– Видать, плохи дела твоего Александра, Яков. Похоже, Господь предупредил его и вас всех заодно. Посланец смерти это был, мне кажется. С одним святым нечто похожее было.

Санька ко всему этому отнёсся как к кошмарному сну, а отец пожертвовал сто целковых на нужды храма в надежде отвести беду от сына.

Закончился Великий пост. Отпраздновали Пасху. В потоке текущих дел стали всё реже вспоминать историю с Красным Рыцарем. Жизнь пошла дальше своим чередом. Как-то Санька сходил с друзьями в городскую баню. После баньки побаловались холодным пивком. Домой ехал на извозчике «с ветерком», а погода была весьма прохладная.

Утром, умываясь, Санька почувствовал слабую боль в том месте, куда его ударил копьём «ночной гость», но не придал этому значения. На протяжении дня боль нет-нет, да и давала о себе знать. К вечеру она усилилась. По настоянию отца вызвали доктора. Доктор не увидел ничего угрожающего: «Здесь небольшой гнойничок. Я пропишу мазь, и через три дня всё будет в порядке».

Но доктор ошибся. На другой день припухлость, боль и краснота заметно усилились. Санька уже не мог двинуть головой. Опять пригласили доктора. В этот раз он был куда менее оптимистичен.

– Карбункул, – сказал врач, – это хуже, чем можно было ожидать.

Доктор прислал фельдшера и сестру милосердия. Три дня они хлопотали, исполняя предписания доктора, но Саньке становилось всё хуже и хуже. Он лежал на животе с высокой температурой, время от времени тяжело постанывая. И тогда доктор сказал, что Санькины дела совсем плохи и что на всё воля Божья.

Отец пригласил священника. Санька, в недавнем прошлом воинствующий атеист, не противился, исповедался и причастился. Состояние его ухудшалось с каждым часом, и на другой день, к вечеру Санька умер.

Юлий Гарбузов

1997 год

Харьков, Украина

История, которую я собираюсь вам поведать, случилась еще до революции с моим ныне покойным дядей, Петром Ивановичем Тельновым. Он родился в январе 1908 года в Самарской губернии. Родители его были крестьянами, а сам Петр Иванович, выучившись, впоследствии стал офицером Красной Армии. Во время Второй мировой войны он партизанил в Черкасской области, где память о нем жива и поныне. Так что человеком он был очень серьезным, не любил никакой фантастики, терпеть не мог историй о встречах со сверхъестественными явлениями и был, если можно так выразиться, абсолютным атеистом. Поэтому правдивость его рассказа из воспоминаний детства я не подвергаю ни малейшему сомнению.

Случилось это летом 1914 года, когда Россия еще не вступила в Первую мировую войну, но уже стояла на ее пороге. Шестилетний Петя ехал с отцом в город на базар. Отец остановил воз на какой-то Колдыбанской станции, чтобы накормить лошадей, самим поесть и немного отдохнуть. Подкрепившись, отец начал кормить лошадей, а Петя побежал в лес, через который проходила дорога в город. Вскоре он набрел на озеро. Вода в нем была кристально чистой, а по берегам росли обильно плодоносящие кусты смородины. И Петя принялся с аппетитом поглощать сочные ягоды.

Наевшись ягод до оскомины, Петя намерился было возвращаться, но за кустами увидел песчаный пляж и решил искупаться, так как стояла изнурительная жара. Оставив на песке трусы, он медленно нагишом вошел в холодную озерную воду. Погода была абсолютно безветренной, а идеально гладкая поверхность озера блестела словно зеркало в лучах полуденного солнца. У противоположного берега на зеркальной глади неподвижно лежали два бревна.

Петя присел, чтобы окунуться с головой, и, громко фыркнув, поплыл к середине озера. Неожиданно он заметил, что предметы, которые поначалу показались ему бревнами, вовсе и не бревна, а какие-то огромные живые существа. Они плыли ему наперерез, а по сторонам от них, морща зеркальную гладь, расходились волны. Ужас охватил мальчика, и он что было сил поплыл к пляжу. Выскочив на берег, и, схватив лежавшие на песке трусы, он увидел, что одно из чудовищ пытается выбраться на сушу, а другое только подплывает к берегу. Вид этих тварей был ужасен – серо-зеленого цвета, все в буграх, и глаза навыкате – злые-презлые.

Не раздумывая, мальчик нырнул в кусты и, выскочив на тропинку, во весь дух помчался к станции, где ожидал его отец. Впопыхах Петя рассказал ему, что едва не стал обедом для каких-то озерные гадов, но сумел убежать. Отец только поворчал в ответ. Не следует, мол, забираться далеко в лес, тем более в незнакомых местах.

На том история и кончилась. Но, будучи уже пожилым человеком, Петр Иванович, листая страницы шеститомника «Жизнь животных», неожиданно увидел картинку с изображением африканского тупорылого крокодила и невольно вспомнил о приключении в далеком детстве.

– Вот! Вот! – вскричал он, показывая мне картинку. – Вот такие твари пытались напасть на меня на озере у Колдыбанской станции! Неужели там водились крокодилы!

После этого мы с ним не раз обсуждали этот случай. Знакомые зоологи категорически отрицали реальность этого случая и утверждали, что в силу неблагоприятных климатических условий ни тупорылые и никакие другие крокодилы не могли жить в приволжских озерах. Но Петр Иванович готов был поклясться, что ни с какими иными животными спутать их не мог, ибо помнил до мельчайших подробностей это яркое событие на протяжении всей своей жизни. И я ни на йоту не сомневаюсь в правдивости его слов. Скончался Петр Иванович в январе 1975 года.