Ты была как оазис в пустыне,Ты мерцала стыдливой звездой,Ты Луною зажглась золотой,И тебе, недоступной богине,Отдавал я мечту за мечтой.Я решился в желании смеломПо кремнистой дороге идтиИ не медлить нигде на пути,Ты казалась мне высшим пределом,За который нельзя перейти.И потом... О, какое мученье!К недоступному доступ найден.Я как жалкий ребенок смущен.Где любовь, где восторг упоенья?Все прошло, ускользнуло, как сон.Я мечты отдавал не богине,Ты все, ты – земля на земле,Я один в удушающей мгле.Я очнулся в бесплодной пустыне,Я проснулся на жесткой скале.
«Колеблются стебли зеленой долины...»
Колеблются стебли зеленой долины,Их красит цветов разноцветный убор.А справа и слева дымятся вершины,Дымятся вершины торжественных гор.Я бросил свой дом, он исчез за горами,Оставил навеки родную семью.Под Небом глубоким с его облаками,Меж гор многоснежных, в раздумьи стою.Я жду, чтобы брызнули краски рассвета,Чтоб легкий от гор удалился дымок.Но в сердце напрасно ищу я ответа,Где Запад и Север, где Юг и Восток.Я жду. Все воздушней оттенки Лазури.Над сонной долиной – немой полусвет.Бледнеют обрывки умолкнувшей бури.И вот загорается где-то рассвет.Блеснули цветы пробужденной долины.В небесном пространстве заискрился день.Но с левой горы, с недоступной вершины,Легла на меня исполинская тень.Я стал удаляться от тени угрюмой,Но тень, вырастая, скользила за мной.Долина блистала смеющейся думой,А я был преследуем тьмою ночной.И вспыхнул закат перламутрово-алый,За горы склонялся задумчивый день,До новой горы доходил я, усталый,И с правой горы опрокинулась тень.И тени слились. И заря догорела.И горы окутались в сумрак ночной.С вершины к вершине, протяжно, несмело,Пророчества духов неслись надо мной.
«В молчаньи забывшейся ночи...»
В молчаньи забывшейся ночиУснул я при бледной Луне,И странно-знакомые очиВо сне наклонялись ко мне.И странно-печальные речиЯ слышал смущенной душой,И знал, что дождался я встречиС родной, отдаленно-чужой.И вот белоснежные крыльяРастут и дрожат в полусне,И плавно, легко, без усилья,Мы близимся к бледной Луне.И чье-то остывшее телоВнизу разглядеть я хочу.Но нет для бессмертья предела,Я выше, все выше лечу!
«Не буди воспоминаний. Не волнуй меня...»
Не буди воспоминаний. Не волнуй меня.Мне отраден мрак полночный. Страшен светоч дня.Был и я когда-то счастлив. Верил и любил.Но когда и где, не помню. Все теперь забыл.С кем я жизнь свою размыкал? И зачем, зачем?Сам не знаю. В сердце пусто. Ум бессильный нем.Дождь струится беспощадный. Ветер бьет в окно.Смех беспечный стих и замер – далеко, давно.Для чего ж ты вновь со мною, позабытый друг?Точно тень, встаешь и манишь. Но темно вокруг.Мне не нужен запоздалый, горький твой привет.Не хочу из тьмы могильной выходить на свет.Нет в душе ни дум, ни звуков. Нет в глазах огня.Тише, тише. Засыпаю. Не буди меня.
Триолеты
Твоя застенчивая нежность —В земле сокрытый водопад,В ней страсти дремлющей безбрежность.Твоя застенчивая нежность —Растущей тучи безмятежность,Цветов несмятых аромат.Твоя застенчивая нежность —Готовый вспыхнуть водопад.Немая царственная вечностьДля нас зажгла свои огни,Любви блаженства и беспечность.Немая царственная вечностьНас увлекает в бесконечность,И в целом мире – мы одни:Немая царственная вечностьДля нас зажгла свои огни.Любви цветок необычайный,Зачем так рано ты поблек!Твое рожденье было тайной,Любви цветок необычайный,Ты мне блеснул мечтой случайной,И я, как прежде, одинок.Любви цветок необычайный,Зачем так рано ты поблек!Ты промелькнула, как виденье,О, юность быстрая моя,Одно сплошное заблужденье!Ты промелькнула, как виденье,И мне осталось сожаленье,И поздней мудрости змея.Ты промелькнула, как виденье,О, юность быстрая моя!
Русалки
Мы знаем страсть, но страсти не подвластны.Красою наших душ и наших тел нагихМы только будим страсть в других,А сами холодно-бесстрастны.Любя любовь, бессильны мы любить.Мы дразним и зовем, мы вводим в заблужденье,Чтобы напиток охлажденьяЗа знойной вспышкой жадно пить.Наш взгляд глубок и чист, как у ребенка.Мы ищем Красоты и мир для нас красив,Когда, безумца погубив,Смеемся весело и звонко.И как светла изменчивая даль,Когда любовь и смерть мы заключим в объятье,Как сладок этот стон проклятья,Любви предсмертная печаль!
Поздно
Два сонета
1
О, если б кто-нибудь любил меня, как ты,В те дни далекие предчувствий и печали,Когда я полон был дыханьем красоты,И гимны ангелов заоблачных звучали.На думы тайные мне тучки отвечали,Луна сочувственно глядела с высоты,Но струны лучшие в душе моей молчали,И призрак женщины смутил мои мечты.И призрак женщины склонялся надо мною.Я жаждал счастия. Но призрак изменял.И много дней прошло. Ты встретилась со мною.Я полюбил тебя. Но точно бурный вал,Предвестник гибели, какой-то голос грозноГремит насмешкою и вторит: «Поздно! Поздно!»
2
С неверным спутником – непрочным челноком —Пристал я к берегу и ждал успокоенья.Увы, я опоздал, застигнут был врагом:Гремучий вал скользил, дрожал от нетерпенья.Прилива жадного кипучее волненьеОкутало меня. За легким ветеркомНахлынула гроза, и силою теченьяЯ схвачен, унесен, лежу на дне морском.Я в Море утонул. Теперь моя стихия —Холодная вода, безмолвие, и мгла.Вокруг меня кишат чудовища морские.Постелью служит мне подводная скала,Подводные цветы цветут без аромата.И к звездам нет пути, и к Солнцу нет возврата.
Аргули
Слушай! Уж колокол плачет вдали.Я умираю.Что мне осталось? Прижаться лицом к Аргули!Точно свеча, я горю и сгораю.Милый мой друг,Если бездушная полночь свой сумрак раскинетвокруг,Голосу друга умершего чутко внемли,Сердцем задумчиво-нежнымБудешь ты вечно моею, о, птичка моя, Аргули!Будь далека от земли, и крылом белоснежнымВечно скользиВ чистых пределах небесной стези.Мыслям отдайся безбрежным,Плачь и мечтай,Прочь от враждебной земли улетай.Лучше бродить по вершинам холодным и снежным,Взор навсегда обратит к Красоте,Лучше страдать, но страдать на такой высоте,Духом мятежнымТак унестись, чтоб земля чуть виднелась вдали.О, моя птичка! Моя Аргули!
Мэри
Сонет
Когда в глухой тиши старинного музея,Исполненный на миг несбыточной мечты,Смотрю на вечные созданья красоты,Мне кажется живой немая галерея.И пред Мадоннами душой благоговея,Я вижу много в них священной простоты,И в книге прошлого заветные листыЧитаю я один, волнуясь и бледнея.Так точно близ тебя душою я постиг,Что можно пережить века в единый миг,Любить и тосковать, о том сказать не смея,И выразить всех чувств волшебных не умея, —Я вечной Красоты в тебе познал родник,Мечта художника, безмолвная камея.
«Слова смолкали на устах...»
Слова смолкали на устах,Мелькал смычок, рыдала скрипка,И возникала в двух сердцахБезумно-светлая ошибка.И взоры жадные слилисьВ мечте, которой нет названья,И нитью зыбкою сплелись,Томясь, и не страшась признанья.Среди толпы, среди огнейЛюбовь росла и возрастала,И скрипка, точно слившись с ней,Дрожала, пела, и рыдала.