Чтение онлайн

– Гирс! Невероятно! Гирсы! Не те ли самые?

– Простите…! – сухо поднял бровь Даниил.

– Ах, Боже ты мой! Невероятно! Я… – Карп Палыч бросился к большому шкафу, занимающему всю стену напротив двери, и нырнул в его нижнюю полку. Оттуда послышался его задушенный голос:

– Гирсы – древнейший дворянский род, имеющий шведские корни…. Интереснейшая история, интереснейшее генеалогическое древо! – Карп вынырнул из недр шкафа с толстенной потрепанной книгой в руках. – Позвольте вам зачитать! Вот здесь – в разделе «Русское дворянство»!

– Карп Палыч!

– «Надворный советник Карл Гирс с 1800 года состоял….

– Карп Палыч!

– …. директором Гродненской пограничной таможни. Имел четырех сыновей: действительного статского советника Федора Карловича Гирса, рожденного в 1776 году….»

– Карп Палыч! Это очень интересно! – Толик деликатно, но твердо разжал пальцы директора, вынул из его рук книгу и закрыл ее. – Мы почитаем сказки перед сном, если дело дойдет до сна! А сейчас хотелось бы ближе к убийству.

Слово «убийство» возымело желаемое действие. Карп сник, стал еще ниже ростом и без сил упал на стул:

– Какое горе…. Какое горе!…

– Ты не мог бы представить меня дамам? – включился в разговор предполагаемый потомок древнего рода.

– Да пожалуйста! – по-барски повёл рукой Толик. Он снял фуражку, пристроил ее на одноногую резную консоль с часами и удобно сел в глубокое цветастое кресло, облокотился на стол. – Вы уж меня простите, я без церемоний. Вот эта прекрасная блондинка – Марья Марковна, хотя можно и без отчества, у нас это не принято…. Невеста погибшего. Встречались чуть меньше года. В городе поговаривали, что намерения имели серьезные. Собирались уехать в Москву, на ПМЖ, видимо, там мёдом намазано. Она же обнаружила труп, путем заглядывания в окно, в 8. 23 утра.

Даниил внимательно оглядел Марью. Заметил, что она напугана, напряжена и расстроена. Скользнул взглядом по ее шелковому платью, на груди ловко отделанному тонкими черными кружевами, обратил внимание на холеные белые руки с длинными острыми ногтями, крашенными в белый покойницкий цвет:

– Очень приятно!

Маша слабо улыбнулась, нервно перебирая пальцами носовой платочек.

– А вот эта мраморная дева, немногословная и неприступная – Глафира! Анкета большого интереса не представляет – не имела, не привлекалась, не состояла…. Имеется, правда, одно небольшое темное пятно в биографии….

Тут Глафира, до сего момента не проявлявшая ни малейшего интереса к происходящему, удивленно поглядела на Толика.

– Да! Имелось. А именно – должен вам признаться – вялотекущий роман с вашим покорным слугой! – Толик шутливо склонил голову. – В старом городе это называется «дружиться»…. «Дружились» мы достаточно долго… достаточно долго для того, чтобы я начал задаваться вопросом – за какие такие достоинства эта неглупая и интересная женщина выбрала меня из толпы деревенских поклонников.

Глафира, казалось, снова потеряла интерес к монологу участкового уполномоченного и вернулась к созерцанию грозовой тучи, нависшей над левым краем города.

– Взаимность её была спокойной и вежливой. Но после того, как эти две кумушки съездили в Москву для обучения в иконописной мастерской, чопорные отношения наши совсем заглохли. Ей было не до меня. Я по уши погряз в работе. И роман наш сошел «на нет», не причинив никому страданий и неудобств. Но надо сказать, что я и сейчас частенько бессовестно пользуюсь нашей дружбой – время от времени изливаю ей душу, в минуты усталости и слабости.

– Очень приятно! Весьма! – обратился Даниил к спине Глафиры, не рассчитывая, однако, на реакцию.

Но она неожиданно ответила ему, не отрывая взгляда от тучи:

– Не принимайте близко к сердцу эти откровения, инспектор. Анатолий Ильич любит сгущать краски. – Голос у нее был низкий, спокойный, без тени какой-либо насмешки или кокетства.

В комнате стремительно потемнело, казалось, потолок внезапно приблизился к большому обеденному столу на массивных гнутых ножках. Стены подступили к центру комнаты, а гаснущие солнечные блики разбежались по углам и замерли на боках громоздкой посеребренной посуды, стоящей на верхних полках шкафа. Центральное окно с треском распахнулось, опрокинув тяжелую вазу, которая, подпрыгивая на цветочно-ягодных ручках, с металлическим стуком покатилась по полу…. Толик вскочил и ловко подхватил её. Даниил бросился к окну и попытался унять тяжелые, рвущиеся из рук плюшевые шторы. Отступив от подоконника, Глафира крепче обняла себя за плечи и повернулась к Маше:

– Как в ту ночь! Помнишь, когда в первый раз появилось привидение…!

Карп Палыч сдавленно простонал на своем стуле. В глазах Маши застыл ужас. Она крепко стиснула пальцами спинку кресла.

– Ну конечно! – в крайнем раздражении развел руками Толик. – Уж без привидений у нас никак! Как же без них!

И тут над крышей масштабно взорвался небесный свод, накрыв раскатом грома весь левый пригород Скучного. Ледяной порыв ветра ворвался в комнату. Даниил даже присвистнул:

– Ого!

Силами российской полиции окно было закрыто, ваза водружена на место, шторы задернуты, в комнате был включен неяркий свет….

– Люстры нужно нормальные купить! – Ворчал Толик. – А то при таком освещении не только привидения померещатся, но и еще что-нибудь покруче!

– Нам не померещилось! – сдавленным голосом возразила Марья.

– Хорошо-хорошо! Сейчас обо всем и поговорим. Накройте-ка на стол, пока мы с инспектором не погибли на посту голодной смертью.

Глафира и Маша поспешно вышли из комнаты.

Карп Палыч выказал признаки жизни:

– Я так рад, что девочки согласились пожить у меня эти дни. Признаться, я очень плохо переношу одиночество. С Алексеем все было по-другому….

– Расскажите про него. Что он был за человек. Как попал к вам. Чем занимался. – Даниил сел в кресло рядом с Толиком и достал из кармана широкой, спортивного кроя рубашки, небольшой потрепанный блокнот.

– Алексей был необыкновенным человеком! Он сделал нашу жизнь яркой, шумной и радостной! С ним все дни проходили стремительно, насыщенно! Его знания в области истории, искусства, геральдики, архитектуры были поистине уникальными. Он был очень увлеченным и деятельным человеком! Я всегда поражался его неослабевающему интересу к истории провинциальной России! Его работоспособности! Алексей напомнил мне дни моей молодости, принес с собой атмосферу давно забытых дней. Его улыбка, забавные выходки делали и меня моложе.

– Как он появился у вас?

– Он москвич! Анатолий Ильич питает некоторое предубеждение против этого города…. Алёша приехал в Скучный год назад. При себе он имел рекомендательное письмо от моего давнего университетского приятеля. Тот описывал своего молодого коллегу в восторженных выражениях и просил принять под свое крыло. Нужно сказать, эта просьба была лишней! Лёша мне необыкновенно понравился! Веселый, открытый! Да и работников у нас в музейной сфере, сами видите…. – Карп Палыч растеряно развел руками. – Алексей начал искать себе квартиру, знаете, чтобы не слишком дорого… Зарплата у нас невысокая! Я тут же отверг эти попытки и настоял на том, чтобы мой сотрудник жил со мной – в этом доме. Если бы вы знали, как он обрадовался! Жить там, где работаешь – такая удача, особенно для исследователей!