Чтение онлайн

Смерть отца, конечно же, сильно подкосила Александра, но он понимал, что не вправе впадать в отчаяние, потому как видел, как убиты горем Дженни и мать. Поэтому, вольно и невольно, быстро оправился от потери и продолжил с того места, на котором остановился. Печальные события отвлекли его, но не изменили.

Примерно таким он и встретил Жаклин. Ему было семнадцать.

Когда его познакомили с девушкой, у него уже имелось предубеждение против неё. Мать объявила, что прежде, чем он отправится в Оксфорд, она хочет познакомить его с племянницей этого «Гэндальфа», археолога мистера Фортескью, которая на днях приезжает в Глазго проведать своего дядю. Очень милой замужней девушкой, живущей со своим супругом, преподавателем того самого Оксфорда, в том самом Оксфорде. Познакомить так… на всякий случай, а вдруг пригодится.

«Определённо нужно будет держаться от этой племянницы подальше. Маман своим нытьём, если не уговорит, то вынудит эту профессоршу приглядывать за мной там, в Оксфорде, это уж точно. Неплохо было бы сделать так, чтобы этой Жаклин тоже захотелось обходить меня по объездной», — размышлял Александр про себя.

Жак напрасно волновалась по поводу проницательности представителей старшего поколения, присутствовавших на ужине. Ей следовало больше волноваться по поводу наблюдательности самого Александра. Парень сразу же узнал в её поведении отзывчивую реакцию на его внешность и прочитал почти все её взгляды.

«О, нет! Только не это! Какого черта, в конце концов! На кой мне это? — досадовал про себя юноша. — Ну и что мне теперь прикажете с нею делать?! Если прилипнет — пожаловаться её мужу?! При таких раскладах, на месте её мужа, я бы первым делом всыпал бы мне, — запаниковал парень. Но потом всё-таки решил, что для паники еще рановато. — Ладно, посмотрим, может, всё не так и страшно».

Но по ходу вечера за ужином, понаблюдав немного за этой англичанкой, послушав её общение с остальными и присмотревшись к её речам, скорректировал мнение о Жак и понял, что всё еще страшнее, чем он предполагал.

«У неё есть мозги. Фак! Это — хреново. Очень хреново — она может меня раскусить. Хотя, стоп! Может, если она умная, у неё хватит мозгов послать мою мамашу куда подальше? Она и так вон как кисло отреагировала на попытку навязать знакомство. — Александра кидало из огня да в полымя. — Ага, и тогда мать найдёт, а она обязательно найдёт, мне кого-нибудь другого. И скорее всего это будет какая-нибудь её очередная подруга дура, раз Кирку не доверяет. Нет уж, спасибо, лучше бы она остановилась на этой милашке».

«И еще она какая-то странная, — продолжал обсуждать Александр Жак про себя по ходу вечера, — вроде бы с мозгами, а так просто повелась на внешность. Это интересно. Что-то в ней есть. Скорее всего, я бы даже её трахнул. А еще круче, если бы такая умная у меня отсосала. Да! Точно! Вот так — идеально. И что-то мне подсказывает, что она бы, действительно, это сделала», — улыбался про себя парнишка, в силу своего возраста и гендерной принадлежности игнорируя очевидное.

Глава 4 Шоппинг

Глава 4

Шоппинг

«— Я тебя люблю.

— Но ты же меня практически не знаешь?

— А какое это имеет отношение к Любви?»

Эрих Мария Ремарк, Триумфальная арка

— Как тебе удалось перевестись из Глазго в Оксфорд? Это было трудно? — Александр и Жаклин сидели вдвоём в переполненном кафе на Бьюкенен стрит.

Шоппинг подходил к концу. Марго пойти не смогла — заболел её младший Брайс. По магазинам Жак ходила только вдвоём с Дженни. Алекс подъехал к самому концу. Покупать ему было нечего, поэтому он проводил девушек в свою машину, куда они сложили покупки, и, взяв макбук, отправился посидеть в ближайшее кафе и подождать, пока этот шоппинг исчерпает себя.

Что касалось Жак, то для неё все эти магазины, с самого начала имевшие мало смысла без молодого МакЛарена, с его появлением в этих его черных классических джинсах и тенниске цвета сафари от Nike и лицом от Господа Бога, и вовсе сделались в тягость. Дженни же, судя по всему, элементарно устала, поэтому, даже не дойдя до конца Аргайл стрит, они повернули назад в кафе, к Александру, его макбуку и трём девицам за столиком сбоку, которые, стоило парню расположиться со своей чашкой кофе, тут же сосредоточились на нём, забросив свои пироженки.

Дженни только сделала заказ, но не смогла усидеть на месте и убежала опять в один из магазинов, всё-таки надумав купить себе какие-то перчатки, которые при первом знакомстве испугали её ценой. Поэтому Жак с Алексом остались вдвоём, решив использовать этот шанс каждый по-своему.

Лёжа в кровати этой ночью с открытыми глазами, влюблённая Жаклин прокручивала в голове кадры вчерашнего ужина. Ей хотелось и петь и выть одновременно и, будь она проклята, если понимала, чего ей хочется больше. Девушка хотела быть рядом с ним каждую чертову секунду и была на двести процентов уверена, ей всё равно будет мало. Она мечтала слоняться с ним по улицам Глазго или Лондона, держась за его указательный палец двумя своими ладошками, как ребёнок держится за родителей. Она хотела бы танцевать с ним медленный танец, обняв его за шею и уткнувшись носом куда-нибудь под линию челюсти и дышать им, и ощущать, как её худенькое тельце теряется в его габаритах. Она грезила стоять ранним тихим утром у окна после ночи, в которую они «выпили» друг друга «до дна», но так и не опустошили, и почувствовать своей голой спиной прикосновение его обнаженной груди, а на своих плечах — прикосновение его рук, таких «недавних» после этой ночи, таких знакомых и уже родных, и от этого еще более желанных и ценных. Жаклин душу дьяволу продала за то, чтобы ехать с ним вдвоём в машине, сидя рядом на переднем сиденье, куда-нибудь к морю, к островам, на Скай, например и ловить его взгляды и ощутить его руки на своих коленках, выставленных специально на показ, из-под одетой для этой цели юбки. Она могла бы болтать с ним с вечера до утра, а потом еще с утра и до ночи. На все темы в Мире. Она узнала бы о нём всё. Буквально. Не прочь рассказать ему о себе. Тоже все и даже больше.

Она была бы счастлива приготовить ему пирог с малиной и смотреть, как он ест всё это с аппетитом, а потом размазать начинку по красивому лицу и слизывать всё это медленно, с наслаждением. Она с радостью затискала, защекотала бы его до смерти, и наслаждаться музыкой его просьб о пощаде, а потом с удовольствием оказаться в тисках его железной хватки, и почувствовать всю силу мужских мускулов, и расслабиться, и сдаться на милость победителю.

И так до бесконечности, насколько бесконечна жизнь.

«Это что, и есть любовь? Или просто такая вот сильная симпатия? Это пройдёт? А если пройдёт, то когда? А если нет, то, что же мне делать? Как я буду c этим жить? А как я буду жить без этого?» — помечтав вволю, Жак приступила к рефлексии.

Продумав так добрые часа два-три, она начала склоняться к мысли, что как бы там ни было, ей нужно избавляться от тяги к этому мальчику.

«Жаклин, опомнись, тебе не стыдно? Да очнись же ты, наконец, дура, педофилка ты чертова! Какая к черту любовь, он же ребёнок еще! Господи, позор-то какой — так втрескаться в мальчишку, в дитя! Подумаешь, красивый как греческий Бог, и что? Ему еще минимум лет десять как гулять, не нагуляться, а тебе уже и рожать пора», — усиленно молотили поршнями мозги Жак. Но, видимо, её случай являлся настолько тяжелым, что даже мозги ей выдали то, отчего она слегка подскочила в кровати:

«Я бы с удовольствием родила от него. Да. Ему. Я хочу именно его ребёнка. Только его и только от него. — От этой мысли её затрясло уже нешуточно, и девушка тут же принялась хвататься за соломинку: — Нет, этого не может быть. Это не я. Я не сумасшедшая. Я не могла так вляпаться. Это к утру пройдёт. Надо заснуть, и всё. Может мне не идти завтра с ними на шоппинг? Сказать, что… что… сказать, что я свою карточку дома забыла, а наличных у меня мало. Или уехать завтра. Ага, так меня дядюшка и отпустил. Но, не желая упустить настрой, она продолжила наступать себе на горло: — Так, Жаклин, ты зачем сюда приехала? Проведать дядюшку? Вот и проведывай. И выкинь всякую ерунду из головы. Тебе, на минуточку, двадцать шесть. У тебя муж. Идеальный. У вас семья. Тоже идеальная. Вот и не забывай об этом. Это главное. — Почувствовав, что сработало, Жаклин подытожила: — Да. Вот так».