Чтение онлайн

Попробуем привести пример. Человек наблюдает объект. Объектом в данном случае служит старая грязная бумага, валяющаяся на земле. При размышлении над этим явлением первичными рутинными элементами мозаики окажутся «старая», «грязная», «валяется». Эти элементы сами по себе обладают достаточной инструктивной силой, и наиболее вероятно, что будет активировано намерение отказа.

Однако если в СУП были первично поставлены иные, не перечисленные шаблонные элементы? Ведь цвет бумаги может показаться каким-то странным, она может казаться не такой уж и грязной, а просто старой, на ней могут быть какие-то буковки… Старая бумага странного цвета с какими-то буковками формирует иную фигуру, инструктивная сила которой способна превысить инструктивную силу шаблона и, соответственно, инициировать намерение пересмотра и дальнейший анализ. Ключевое слово здесь «может». Эта фигура может образоваться прежде всего за счет того, что нешаблонные элементы появились в СУП на неуловимое мгновение раньше шаблонного и были собраны вниманием в новую фигуру.

Данный эффект достигается и при намеренном сосредоточении внимания, однако такое постоянное сосредоточение требует особых психологических качеств, достаточно редко встречающихся. Но разнообразие элементов, поставляемых из ВИП в СУП, отнюдь не утруждает человека.

От чего зависит такое первичное разнообразие? Оно, разумеется, зависит от взаимодействия СУП-ВИП, от зоны привычного получения данных из ВИП центральной областью сознания, направляющей внимание – шаблонна эта зона или нет, типична для данных воспринятых фигур или нет. От проекции области «я есмь» на ВИП.

В чем разница шаблонного и нешаблонного, творческого мышления? Ну, в данном приведенном нами примере человек, скажем, пройдет мимо старого, но действительного, векселя в швейцарском банке или мимо автографа Пушкина, не распознав находки. Или не пройдет.

Это разница между острым и тупым умом, внимательностью и невнимательностью, творческим и нетворческим подходами.

Вспомним нашу задачу, провозглашенную в самом начале. Мы собирались рассмотреть с наиболее объективной точки зрения механизмы, делающие возможной перестройку сенсорной архитектоники психики в удобном нам направлении, более мощном, эффективном и управляемом. Это действительно важно, так как от мышления, от внутренней жизни человека зависит все – и его социальные достижения, и персональная свобода, и внутренние открытия, и полнота впечатлений, и радость от самой жизни. Теперь мы нужные нам переменные нашли и готовы приступить к обсуждению вопроса дооборудования мастерской нашего субъекта. Подытожим.

Результативность, полнота, богатство мышления, осознания и субъективной жизни зависят от следующих факторов: энергии, доступной психике вообще; энергии, доступной вниманию в частности; богатства и разнообразия фигур, поставляемых в СУП из ВИП.

Поговорим о взаимодействии субъективного и виртуального пространств – СУП и ВИП.

При регистрации внешнего объекта, как мы уже знаем, конструктивное ядро объекта переотражается в ВИП, получая инструктивную оболочку. После этого фигура уже доступна нашему мышлению.

Далее фигура выделяется вниманием и используется сознанием как переменная, позволяющая при комбинации с другими снизить общий уровень фрустрации, проявленный чувствами, насторениями, состояниями и прочим нелокализованным фоном СУП. При этом совершенно не обязательно, что фрустрация будет далее сниматься за счет внешнего, физического действия. Действие может быть и фигуральным.

Это может быть проиллюстрировано известным анекдотом про лося, расхваставшегося перед зайцем: «Какие у меня рога и какие уши! Уши такие же большие, как у тебя, а рога вообще какие вот!». Аллегорический заяц, разумеется, ощущал фрустрацию по социальному пакету (его перещеголяли). Фактически снять он ее не мог, так как рогами не обладал – и сублимировал образовавшуюся энергию фразой «Зато у меня богатый внутренний мир». Недоказуемая констатация позволила снять фрустрацию – он мог бы не говорить этого, а просто подумать (как часто неадаптированный небогатый человек глядит на встреченного уверенного бизнесмена, отчаянно завидуя и утешая себя мыслью, что он-де зато образованный и честный!). Это понятно.

Но что происходит с созданной фигурой в дальнейшем? Для чего фигура вообще отражалась в сознании, ведь в данном случае, как и во многих других, неосознаваемые части психики тоже справились бы с проблемой? Куда девается весь наш уже пережитой опыт?

Почему фигура сделалась достоянием сознания, уже для нас очевидно. Фрустрация обладала признаком новизны, поэтому должна была обрабатываться особо. Но для чего именно сознание? Дело в том, что поданная в СУП фигура уже имеет конструктивное ядро (постоянная) и инструктивную оболочку (обусловленную предыдущим опытом). В ВИП существуют многие иные элементы, также уже обусловленные предыдущим опытом. Соответственно, если исходить из этих переменных, то сознание вынуждено будет на одну и ту же фигуру всегда давать один и тот же ответ.

Не хватает еще одной переменной: что эта фигура означает именно в данный момент. Не позавчера, когда заяц принял это за шутку и не вчера, когда он решил от огорчения поесть капустки, а именно сегодня, сейчас, когда этот лось его уже просто достал. Для этого сознанию предстоит сличить фигуру из конструктивного ядра и созданной ВИП инструктивной оболочкой с текущим содержанием СУП, где имеются результаты предыдущих психических процессов: злость, обида, насмешливые взгляды окружающих, обрывки прерванной беседы… Сознание должно выработать новый смысл фигуры, дополнив им уже существующий и выраженный в инструктивной оболочке фигуры.

И справиться с этим может только сознание, поскольку именно оно, а не неосознаваемая часть психики, обладает вниманием – инструментом, позволяющим выделять один элемент СУП на фоне других и вывести результат их сопоставления. Итак, сознание прежде всего дополняет смысл фигуры, возобновляя его актуальность на сегодняшний день. Происходит это при поддержке НП, позволяющем фигуре вступить в максимальное взаимодействие с СУП.

Далее эта фигура вместе с конструктивным и инструктивными компонентами и обновленным смыслом отражается в ВИП и сохраняется в памяти.

При этом такой феномен, как смысл, имеет критическое значение для дальнейшей доступности информации (см. Иванов Е. М. «Материя и субъективность») – он позволяет нам извлекать связанные данные и способен четко выделяться нашим осознанием. Так, если нас спросить, знаем ли мы что такое «животное» – мы немедленно ответим, что знаем, хотя если востребовать всю связанную информацию, которой мы обладаем по данному термину, воспроизводить ее придется не один день.

В этом отношении сознание напоминает моллюска, который слой за слоем откладывает на свою раковину перламутр – только мы откладываем впечатления о фигурах в ВИП, связывая их воедино смыслами, служащими путеводными нитями, по сути, индексами этой гигантской базы данных.

Возникает новая структура, значительно большая по своему объему, чем сознание и субъект, а именно личность. Личность – это не только СУП, существующее в каждый данный момент времени в виде выраженного в ощущениях и доступного мира, это еще и ВИП, сохраняющее весь жизненный опыт человека во временной и смысловой последовательности, который, разворачиваясь во времени под влиянием энергии драйвов и отраженных факторов внешней среды, определяет те или иные способы нашего взаимоотношения с внешним миром и действия сознания в СУП.