Чтение онлайн

– Спасибо, Василий. Вы благородны, и даже излишне. Я прекрасно знакома с этой моделью, права у меня есть, опыт вождения не хуже чем у прочих. И потому не будем отвлекать вас от переборки карбюратора... Пошли, Костя, время не терпит.

– Ничего, что я его прогнала?
– улыбнулась она, уже выводя "Гепард" из ворот Базы.
– Но он такой нудный, и слишком откровенно воздыхает. А я не люблю прельщать ложными надеждами...

– Да нет, все путем, - механически отозвался я, глядя на ее тонкие, в синих жилках проступающих вен руки.
– Только он водитель классный. А вы, Елена Ивановна, давно машину водите?

– Угу. То есть давно, - она коротко рассмеялась.
– Слушай, а зачем так официально - на "вы" и с отчеством? Неужели нельзя просто называть меня Лена? Честное слово, я не обижусь, а совсем даже наоборот.

– Принято, - слегка недоуменно кивнул я. С одной стороны, это было естественным - молодая женщина, не выносит официального обращения. Правда, несколько настораживала скорость, с какой она выскочила из начальственного образа. Не говоря уж о том, зачем ей вообще все это надо - таскаться со мной на пустяковые - в ее масштабе - задания, тратить время, вместо того, чтобы...

А чтобы что? Зачем ее вообще занесло в здешнюю провинциальную глушь? Проверка? Неужели сейчас, на краю века, это делается столь топорно - "к нам едет ревизор"? Настоящая проверка - это не отходя от монитора. Так я полагал и в прежней своей жизни, так меня учили и здесь.

– Но тогда и я уже пускай буду не Антонычем, а просто Костей, добавил я.

– Принято, - охотно отозвалась Елена Ивановна, вернее, уже Лена. Кстати, расскажи о нашем текущем деле. Ты можешь смеяться, но я совершенно не в курсе. Просто захотелось посмотреть на вашу жизнь изнутри, вот Аркадий и предложил с тобой съездить. А почему, собственно, и не провести время в обществе обаятельного мужчины?

Гм... А почему, собственно, "гм"? Она молодая женщина, я вроде тоже не урод. Возможно, все объясняется этим? Видела бы она меня полгода назад, в бомжовом облике... Да, но каков Кузьмич! "Аркадий предложил"... А мне-то, наивному, показалось, что он тоже слегка ошарашен намерениями столичной гостьи. Да и вообще, если я хоть что-то способен читать по его сияющей лысине, он не в восторге от этого визита. Оно понятно, кому нравится проверка свыше? Даже в нашей, столь напоминающей большую семью "Струне", где всему есть место - и доброму слову, и веселым посиделкам с гитарой, и подвалам следственной части...

Интересно, а вот эта сидящая слева молодая особа когда-нибудь видела, как бамбуковой палкой превращают спину в лохмотья? Как перекрывают дыхательную трубку в противогазе? Впрочем, зачем теперь об этом? Май, тепло, дождь перестал, солнышко нет-нет да и высунет в разрывы облаков хитрую мордочку...

– Да что говорить, Лена, обычная история. Жил-был в городе Мухинске, в трехкомнатной квартире мальчик Игорек, были у него мама с папой. Пять лет назад родители поехали навестить бабушку, мамину маму, жившую в области, в деревне Таракановка. В электричке компания пьяных недочеловеков начала приставать к маме, папа ввязался в драку. Итог - зарезали обоих. У несчастной бабушки, естественно, инфаркт, третий, который она не пережила. Близких родственников у Игорька не было, так что мальчишку отправили в детский дом. Квартира, естественно, была опечатана и дожидалась своего законного владельца. Недавно Игорю исполнилось 16 лет, из детдома его выпустили, устроили в электромеханическое училище. Но...

– Ох, как я это понимаю...
– вздохнула Лена.
– И что, своей жилплощади мальчик так и не увидел?

– Ну, примерно, - мрачно усмехнулся я.
– Почти неделю прожил. В течение этой недели его убеждали продать квартиру. Серьезные люди убеждали, участкового с собой водили. Грозили в случае непокорства на зону загнать, навесив на него всякие нераскрытые дела. Деньгами соблазняли, огромными деньгами - пятнадцать тонн опилок. Коньяком угощали... В общем, сломался парнишка. Лопух, да и что ты хочешь, из детдома, жизни не нюхал. Выселили его в глухую берлогу, в комнатенку в коммуналке. Оформили мгновенно, фирма "Комфорт-А" свое дело знает. Разумеется, есть и формальные нарушения. Согласие органов опеки имеется, но визу поставила баба, не имеющая права подписи. С ней чуть попозже надо будет разобраться. Метраж в результате сделки купли-продажи уменьшился, а парень еще несовершеннолетний. Только вот Мухинск - не Столица. Секретарь суда - дядя жены господина Пасюкова, гендиректора "Комфорт-А". Так что и адвокату, буде таковой нашелся б, пришлось бы нелегко. Только вот откуда? Парень о своих правах и не догадывается, понимает, что обжулили, но что он может? И родных нет...

– А как сигнал пришел к нам?
– поинтересовалась Лена, аккуратно объезжая расположившуюся посередине дороги исполинскую лужу.

– К счастью, Игорек сообразил поплакаться о своих горестях в училище. А тамошняя завуч - наш информатор. Наблюдатель 194/713. Ну а дальше стандартная процедура, ускоренная проверка фактов... Короче, в квартире сейчас проживает некто Абдульминов Марат Николаевич, предприниматель, занимается оптовыми поставками чая и кофе... Заплатил он "Комфорту" двадцать две тонны зеленых, договор же официальный оформлен на те же пятнадцать опилочных тысяч.

– Короче, будет Абдульминову кофе с какавой, - задумчиво протянула Лена.
– В Столице такие дела вести сложнее, - помолчав, добавила она. Крючкотворов, знаешь... Что грязи.

– Да что Абдульминов?
– махнул я рукой.
– Он тут меньше всех, по сути дела, виноват. То есть виноват, конечно, знал, что квартира паленая, что пацан... Но Пасюков - вот это гнусь помасштабнее. Вот кого нужно в первую очередь лечить... И участковый. Ну, этим, Кузьмич сказал, лично займется.

– Ох уж эти хирурги, все бы вам резать, - улыбнулась Лена. Понимаешь, Костя, в таких делах важна не только конкретика - мальчик этот, Игорек, Пасюков, Абдульминов... Ну не Пасюков будет, а какой-нибудь Крысюков, все равно от перемены мест слагаемых... И случаев таких десятки тысяч, а мы способны реагировать лишь на жалкие проценты - мало нас, Костя... И потому гораздо важнее породить резонанс. Люди должны бояться покупать такие квартиры. Абдульминов у нас обделается со страху, будет плакаться о своих горестях, поползет инфа... накладываясь на аналогичную инфу с других мест. Потому главная наша цель - конечный пользователь.

– Да, мне уже Кузьмич внушал нечто подобное, - вздохнул я.
– И я все понимаю, резонанс, просчет отдаленных последствий, искусство комбинаций... Но что же все-таки с Пасюковыми делать?

– Кровожадный ты, Костя, - мелко ощерилась Лена, приоткрыв два рядка желтых (уж не прокуренных ли?) зубов.
– С Пасюковыми само все образуется, когда Абдульминовы не станут пользоваться их услугами. Ибо стра-а-шно, протянула она мечтательно.
– Тогда им останется или заниматься честной деятельностью, или сворачивать коммерцию. Так, ладно, въезжаем в город. Говори, куда рулить?

– Пока прямо, по аллее Михайлова, потом свернем налево, на Огородный проезд...
– я покосился на белый клипс, украшавший Ленино ухо. По-моему, эти клипсы ее лишь уродуют. Как и серовато-синий, "для деловых мероприятий" костюмчик. Тем более что ноги у нее, как я успел заметить, очень даже ничего. Как говорил мой покойный тезка Ковылев, "вполне боеспособные ноги"...

Разумеется, господин Пасюков изволил нас принять. Альтернативы не было - мы с Леной прошли мимо обалдевшей от подобной наглости рыжей секретарши и запросто вломились в кабинет.

Федор Иванович пил чай, не отрываясь от просмотра бумаг, да еще умудряясь говорить сразу по двум телефонам. Даст указание - и откусит от полуобгрызенного бутерброда с ветчиной, выслушает другую трубку, кивнет - и запьет темным, дымящимся чаем, не выпуская из пальцев ручку серебряного подстаканника. Да и пузатый заварочный чайничек, обретавшийся рядом на изящном подносе, тоже отнюдь не на барахолке был куплен. Похоже, компонент коллекционного сервиза.

Кабинет бил в глаза показной роскошью. Стены, оформленные под белый, с розовыми прожилками мрамор (я непроизвольно поморщился), картины в золоченных рамах, изображающие мирные сельские пейзажи, персидский ковер на полу... Оно и понятно - клиент должен проникнуться солидностью фирмы, ее древними, восходящими к позапрошлому веку традициями, тонким аристократизмом руководителя... И если не знать, что до Великой Смуты Федор Иванович трудился официантом в третьеразрядном ресторанчике - можно совсем уж уверовать в содержимое рекламных проспектов...