Чтение онлайн

Я честно пытался понять, хотя получалось не слишком. Да, уж очень многое я здесь видел, чтобы всерьез отнестись к словам про эти загадочные "вибрации", но все-таки до конца принять не мог. Ну не укладывалось оно в мои материалистический мозги. И даже последнее доказательство, расплывшееся по пространству тело, прозрачное для свирепого автоматного огня, так и подмывало объяснить случайностью.

Но я уже понимал - что-то необратимо изменилось. Что-то сдвинулось в моей душе, открылись какие-то доселе наглухо забитые дверцы, и потянуло оттуда зябким сквознячком. Хотелось согреться, но тут ни камин не поможет, ни одеяло, ни даже крепкие мужские напитки.

Давно ли я учил детей решать квадратные уравнения? И вот всего год спустя... Смог бы я вот сейчас выйти к доске, объяснять забавные свойства дискриминанта? Ведь параллельно в голове все равно крутилась бы мертвая лента шоссе, треснувшее лобовое стекло, блеклые, отражающие синее небо глаза полковника - за миг до того, как разлететься алыми брызгами...

У сегодняшнего полковника глаза были такие же. Тусклые словно бутылочное стекло. Разительный контраст с мягким, проникновенным голосом, прямо-таки излучающим доверительность и расположение.

Беседа в кабинете Кузьмича проходила довольно странно. Когда я, получив по "мыльнице" срочный вызов, шел туда, то уж никак не предполагал, что встречусь с посторонними. Видно, привык за последние месяцы к тесному кругу здешних людей.

Но посторонние были. Во-первых, тощий и длинный, точно копье крестоносца, лысый дядечка в очень приличном костюме, скромно сидящий в кресле у стенки. Я как-то сразу понял, что он в штатском. Но под серым, в мелкую розоватую искру пиджаком вполне могли скрываться погоны. Причем полковничьи. Почему? В разговоре так и не всплыло звание. Но вот влезло в голову - и все. Про себя я окрестил его Полковником - и это очень ему подошло.

Во-вторых, молодая женщина. Худенькая блондинка в голубом костюмчике изящного, но вместе с тем строгого покроя, в качестве прически стандартная "химия", в ушах дешевенькие пластмассовые клипсы... заостренное бледное лицо, на котором, точно выводок лисичек, едва пробившийся сквозь слой хвои, спрятались веснушки. Тонкие пальцы задумчиво крутят какую-то бумажку, носок белой туфли слегка покачивается.

Почему-то все эти детали сами собой сложились в образ некой романтичной особы, которая, дожив чуть ли не до тридцати, еще не утратила прелестный, прямо-таки детской наивности.

Только вот что она здесь делает? Или Кузьмич решил секретаршу завести? Раньше вроде б и так обходился.

– Привет, Константин Антоныч!
– кивнул мне привставший в своем исполинском кресле Кузьмич.
– Присаживайся куда-нибудь. Тут у нас небольшое совещаньице сейчас пройдет. Надо все-таки несколько уточнить контуры недавних событий... ну да ты понимаешь. Поскольку ты единственный очевидец... И люди хотят тебя послушать. Вот, кстати, познакомься. Это, обернулся он к откровенно скучающей женщине, - Елена Ивановна. Из Столицы. Наша с тобой коллега. А это, - кивнул он в сторону Полковника, - Сергей Борисович, Зам.директора областного Управления Комитета Политического Надзора. Надо полагать, уже директор . Я не ошибаюсь, Сергей Борисович? Вроде со дня на день должен быть приказ о назначении... А это, - широким жестом представил он меня, - Константин Антонович Ковылев. Наш молодой сотрудник, очень многообещающий юноша. Позавчера он был вместе с Гусевым. Так что, как понимаете, видел все своими глазами.

– Очень приятно познакомиться, Константин Антонович!
– подскочил со стула Полковник и мгновенно оказался рядом, а моя ладонь тут же была стиснута его мощной дланью. Чем-то это походило на то, как вел себя Кузьмич при первом знакомстве. Та же суетливая радушность на переднем плане, а поглубже - некая настороженность.

– Да, действительно, очень приятно, - подала голос столичная тетка, не торопясь, однако, совершать какие-либо телодвижения.
– Надеюсь, мы быстро со всем разберемся...

– Видишь ли, Константин Антоныч, - перехватил темп Кузьмич, - ситуация получается довольно неприятная. Восемь человек погибло. Кстати, при исполнении порученного им задания. И наш Евгений, сам знаешь... Всё бывает, все под Струной ходим. Проблема в том, что надо же это как-то... э...

– Оформить, - негромко подсказал Полковник.
– А то ведь картина ужасающая. Подразделение армейского спецназа, приданное в помощь полковнику Мартыненко, недавнему шефу областного УКПН, наполовину погибло при невыясненных обстоятельствах. А вторая, выжившая половина, ничего не помнит. Картина, напоминающая глубокую контузию.

– Да уж постарались, - не без гордости кивнул Кузьмич.
– Два часа мы им вытерли начисто.

– Да все равно, - скривился Полковник.
– В любом случае - пресса, родственники убитых опять же... они ведь не успокоятся. Не стану скрывать, в произошедшем есть и доля нашей вины. К сожалению, полковник Мартыненко никого, в том числе и меня, не поставил в известность о готовящейся операции. Нехорошо, конечно, так о покойном отзываться, но Всеволод Аркадьевич отличался волюнтаристским стилем руководства. Армейская косточка, да... Уверен, будь операция включена в официальный план, трагедии б не случилось.

– И что за операция?
– бесцветным голосом спросила Елена Ивановна.
– В чем, собственно, состояла ее суть?

– Да вы не стесняйтесь, Сергей Борисович, чего уж там...
– грустно улыбнулся Кузьмич.
– Сейчас не время играть в служебные тайны... Да и все свои тут. В каком-то общефилософском смысле мы с вами, можно сказать, коллеги...

– Я бы выразилась - параллельные миры...
– пробормотала столичная визитерша.

– Ну...
– замялся Полковник, - фактически я не в курсе некоторых деталей... Но согласитесь, вокруг Евгения Викторовича сложилась действительно сложная ситуация... Сперва почти год полное молчание... ни единого отчета. Он не отзывался на сообщения, мы не могли с ним связаться ни нашими методами, ни через Сеть... Потом этот его рапорт об отставке... странный рапорт, откровенно говоря. Я понимаю, насколько все непросто... и прежний начальник Управления, Максимов, понимал... потому и не форсировал событий... ни вам, ни нам не нужно резких движений, верно?

Он вздохнул, скривился, точно надкусил больной зуб.

– А потом начались кадровые перестановки. Максимову присвоили генерал-майора и перевели в Столицу, а нам прислали Всеволода Аркадьевича Мартыненко. Десантника... Кто-то решил, что именно такими вот боевыми кадрами, прошедшими огонь, воду и канализацию надо укреплять Комитет... Ну и начал этот Десантник руководить... разгребать, как он выразился, наше дерьмо. Ну и представьте его реакцию на Гусевское дело...

Я с трудом переваривал услышанное. И чем больше я слушал, тем меньше мне все это нравилось. Действительно, странная картина. Женя... Веселый парень Женя...

– Да, Константин, - печальным тоном поведал Кузьмич.
– Ты единственный не в курсе... Впрочем, тебе и не надо было знать... лишнего. Но раз уж так сложилось... Теперь глупо скрывать... В общем, наш дорогой Женя, Евгений Викторович Гусев - старший лейтенант КПН. И три года назад был внедрен органами в "Струну". Для сбора оперативной информации. В общем, нормальное дело, интересы КПН всеобъемлющи, мы это знаем и понимаем. Разумеется, когда "Струна" еще создавалась, мы предусмотрели такую возможность. И ничего слишком уж страшного в этом нет. Ведь не мы выбираем людей - выбирает Струна. Мы лишь приводим человека к ней... А раз уж Струна сказала свое слово, какие могут быть возражения? Евгений Викторович действительно принял нашу деятельность по зову сердца. Спецзадание, конечно, спецзаданием, но я подозреваю, Женя и так бы пришел к нам. Рано или поздно. Он действительно любил детей... любит, - быстро одернул себя Кузьмич.
– Страдал, видя творящиеся безобразия. Только вот сделать ничего не мог, несмотря на свою службу. Увы, - повернулся Кузьмич к Полковнику, - в вашей системе вы все повязаны инструкциями, да и профиль несколько иной...