Чтение онлайн

Даже ее измена не стала для него катастрофой. Подумаешь, не он первый, не он последний! Выгнал, да и все. Тот сердечный приступ скорее спровоцирован даже не столько тем, что он узнал. Просто слишком многое наложилось – и работа, и все прочее. Да ладно, не стоит даже об этом думать. Но вот с Юлией все совершенно не так. Он нестерпимо хотел увидеть ее, объясниться и прямо сказать, что любит. Сомнений Никита не испытывал. Только бы она согласилась! Ведь он способен на многое. Она должна поверить, что только рядом с ним она может быть по-настоящему счастлива.

Уже вторые сутки он не может до нее дозвониться. Она исчезла, уехала или просто не поднимает трубку? А вдруг с ней что-то случилось? Заболела, попала под машину, да мало ли что! Сегодня же необходимо переговорить с врачом и возвращаться в город. Хватит, наотдыхался, пора домой. Там он со всем разберется, все выяснит.

Солнце неторопливо выглянуло из-за верхушек деревьев. Спина затекла от неудобного положения, утренняя прохлада напомнила о себе. Никита потянулся, посмотрел на засверкавшее вдруг озеро и вернулся в номер. Мельком взглянул на спящую Анну, натянул на себя спортивный костюм и отправился на утреннюю пробежку.

Он бежал тяжело, каждый шаг приходилось делать через силу, как когда-то в училище, на выматывающих марш-бросках. Сейчас, хоть и бежал в спортивном костюме, явственно ощущал и вес вещмешка, и холодную, оттягивающую плечо тяжесть автомата. «Только команды «Газы!» не хватает для полного счастья», – подумал он и повернул обратно к санаторию. Легкий хмель от коньяка давно вышел с потом. Легким пора бы уже очиститься от табачного перегара, но дышалось на удивление трудно. Едкий соленый пот разъедал кожу, глаза. До корпусов оставалось совсем немного, когда в сердце вонзилась раскаленная игла. Отгоняя дурные мысли, Никита продолжал бежать. За спиной уже больше четырех километров, ноги налились свинцовой тяжестью. Из пересохшего горла дыхание вырывалось с хрипящим свистом. Огненная заноза в сердце начала проворачиваться, разрывая и без того кровоточащий комок плоти. Никита упорно старался преодолеть внезапно охвативший его страх… Шаг за шагом он приближался к белеющему за соснами корпусу. Боль уже стала нестерпимой. Придерживая левой рукой истекающее горячей кровью сердце, он, теряя последние силы, одолел еще сотню метров. Кроссовки уже не гулко бухали по асфальту, а уныло шлепали безо всякого ритма. Страшная, красная пелена застилала глаза. Страх, смертельный ужас холодной рукой сжимал душу, словно смерть совсем рядом и от ее ледяного дыхания уже холодеет затылок.

Асфальтированная дорожка куда-то исчезла, величественные сосны вокруг раскачивались, причудливо извивались, чудовищными змеями тянулись к нему. Никита уже не бежал, а мучительно пробирался сквозь вязкий, липкий, как смола, воздух.

Боль в сердце стала нестерпимой, острой. В висках билась, пульсировала тупая тяжесть. Через кровавую пелену Никита разглядел раскачивающиеся ступеньки. Свет стремительно померк. Тьма рухнула на землю. В мире не осталось больше ничего, кроме боли и нестерпимого желания вдохнуть хотя бы один-единственный глоток воздуха.

Чужие голоса, взволнованные, быстрые, проникали в сознание откуда-то извне. Все тело заполняла боль. Никита попытался открыть глаза. Сквозь алую пелену ударил ослепительный свет. Боль стала нестерпимой…

Юлия вернулась домой в то утро измученная еще больше, чем в предыдущую ночь.

Вода уже почти наполнила ванну. Белоснежная пена пузырилась и лезла через край. Юлия потрогала теплую белизну. Пузырьки чуть слышно лопались под ее пальцами. Неторопливо раздевшись, она погрузилась в горячую воду. Последнее время она почти не вспоминала об Алексее. Как-то стерлось в памяти его лицо, та нежность, с которой он к ней относился. Другие чувства теперь переполняли душу. С Никитой она поступила нехорошо, сбежав практически из постели, из санатория, так и не простившись, но ведь тогда она была слишком смущена и даже не могла представить себе, как сумеет посмотреть ему в глаза. Впрочем, он теперь далеко и вряд ли объявится. Ведь если бы в самом деле хотел узнать, как у нее дела, то позвонил бы. Теперь Юлия чувствовала себя всеми забытой, ей последние дни никто не звонит, даже Марина. Возможно, она обиделась на Юлию из-за того, что та бросилась на выручку Дэну. Ну, это не так страшно, за долгие годы дружбы между ними случалось всякое. Пройдет время, они снова помирятся. Послезавтра вернется Андрюшка. Нужно будет его встретить. За суетой последних дней она совсем позабыла о ребенке. Впрочем, это даже к лучшему, что его сейчас нет в городе. Еще не хватало, чтобы он узнал, что Дэн попал в беду. Мальчик привязался к нему и очень тяжело переживал его отсутствие. Ничего не поделаешь, ребенку нужен отец. Согревшись, Юлия задремала. Надрывающийся звонок буквально выдернул ее из уже начавшей остывать воды. Набросив старенький, застиранный махровый халатик, когда-то давным-давно подаренный бабушкой, скользя босыми ногами по дешевому линолеуму в прихожей, Юлия подбежала к двери.

– Кто там? – спросила она, даже не удосужившись посмотреть в глазок.

– Юля, это я, Марина! Открой! – послышалось из-за двери.

Юлия повернула ключ. В тесную прихожую, яркая, сияющая, словно тропическая бабочка, влетела Марина. С ходу, расцеловав взъерошенную подругу, она прямиком направилась на кухню.

– У тебя кофе есть? – донесся до растерянной Юлии голос Марины.

– На полке посмотри. Кажется, был, – отозвалась Юлия, сворачивая в ванную за полотенцем.

Когда в импровизированной чалме она вошла на кухню, Марина уже варила кофе в большой, на две чашки, джезве.

– Ты знаешь, Юль, а я уже работаю у Сергея постоянно! Вчера мы ездили с ним на новый объект. Вдвоем. Он, между прочим, классный мужик, только робкий немного. Но это даже и к лучшему – приставать не будет. Кстати, что у тебя с телефоном? Я до тебя дозвониться никак не могу.

– Не знаю. Вроде все нормально было. Правда, мне уже пару дней никто не звонит, – пожала плечами Юлия.

– Слышь, подруга, а что это ты как в воду опущенная? Опять случилось что?

– Случилось. Ты же знаешь, что Дэн в больнице. Так вот – его, оказывается, избили очень сильно. Я у него уже две ночи отдежурила. Сегодня снова пойду.

– Погоди, Юль, ты решила снова с ним связаться? А как же Никита?

– Маринка! При чем здесь Никита? У меня с Дэном беда, а ты мне про какого-то Никиту! – срываясь на истерику, воскликнула Юлия.

– Успокойся! Я тебя прошу! Кофе разольешь. Расскажи мне все по порядку. Что стряслось, как, где.

– Я же тебе говорила! Дэна избили, он в тяжелом состоянии, в больнице! Весь в бинтах, израненный. Врач попросила с ним побыть. У них сиделок не хватает.

– Ясно, решила за ним судно выносить? Мало он тебе в жизни нагадил, так ты продолжаешь его и дальше облизывать?

– Ты не права, Мариша, нельзя человека в беде одного бросать!

– Юля, когда же ты поймешь, что не человек он, а полное дерьмо! Вспомни, как он с тобой обошелся! Не ты ли мне в жилетку плакала? Или скажешь, ничего не было?

– Но, Маринка! Он обещал измениться! Я хочу ему верить. Мы с тобой здесь ругаемся, а он там страдает!

– Конечно! Сестричек за задницы щупает! – вспылила Марина. – Сколько раз я тебе говорила – не делай этого, и все без толку!

– Но я не знаю, как мне быть! Ты, наверное, считаешь меня абсолютной дурой? Да, я очень хочу ему верить! Ты представить себе не можешь, как я этого хочу! Мне иногда кажется, я люблю его по-прежнему. Понимаю, что глупо, но не могу с собой ничего поделать. Вот ты говоришь – Никита! Он необыкновенный, замечательный, добрый, а в постели просто фейерверк. И что с того? Да, я провела с ним незабываемую ночь, но я не люблю его! Мне очень жаль, что так все получилось. Возможно, я виновата. Пойми Марина, там, в санатории, на меня словно затмение какое-то нашло! Сама не понимала, что делала.

Марина вымыла чашку, поставила ее в сушилку. Села напротив, покрутила в длинных ухоженных пальцах пачку сигарет, достала одну, долго внимательно смотрела на нее, вложила обратно. И только затем сказала, не глядя на Юлию:

– Я тебя никогда не пойму. Ты сама говорила, что больше не хочешь даже слышать о Дэне, но, как только он попал в больницу, ты сразу же мчишься к нему, забывая обо всем на свете. Неужели ты не видишь, Юля, что судьба тебе подбросила реальный шанс. Настоящего мужчину, свободного, как ты сама говоришь, вполне обеспеченного, а ты делаешь очень странный выбор. Ты что, не видишь, что Андрюшке нужен отец? Поверь, на эту роль твой Дэн совершенно не годится. Он сам еще дитя. Вместо того чтобы сделать какой-нибудь, пусть крошечный шаг навстречу Никите, ты, как собачонка, бежишь за глупым, эгоистичным мальчиком. Из того, что ты мне рассказала, вернувшись из санатория, я поняла, что Никита полюбил тебя. Да, возможно, он у тебя пока не вызвал по-настоящему сильных чувств. Но так просто отказываться от него, я думаю, не следует. Я видела, как меняет мужчину любовь. Я тебе не рассказывала, но тогда весной, когда мы вместе с Андреем были в гостях у Сергея, я попыталась его соблазнить. Не знала, что в его жизни появилась женщина. Я, как обычная самовлюбленная дурочка, искренне верила в то, что передо мной он не сможет устоять. Так вот. Мы с ним провели ночь вместе, в одной комнате, в одной постели – и… ничего! Он не тронул меня! Я чувствовала рядом, совсем близко, его тело, но он не захотел меня. Невозможно передать, как я тогда на него обиделась. Только значительно позже я поняла, в чем дело! Он тогда уже любил Ксению. Ему нужна была только она! Твой Никита, похоже, из того же теста. Такие мужчины не изменяют. Не гоняются за каждой юбкой. Они преданы лишь одной женщине. И счастлива будет та, кого полюбит такой мужчина. Настоящих мужчин мало, они вымерли почти все. Но мы все, как последние дуры, влюбляемся совершенно не в тех, в кого стоит. Мы гонимся за внешней красотой и не замечаем настоящего. Любим подонков, которые попирают нас. Рожаем от них детей, которые в конечном счете тоже вырастают подонками. Я не имею в виду Андрюшку, но от Дэна рожать, поверь, не стоит. Нагорюешься.

– А я и не собираюсь. Мне бы сына поднять. А это совсем нелегко, поверь мне, Марина.

Морозов вышел из машины, поковырявшись в разбитом замке, запер дверь и вальяжно направился к главному входу. Какой-то парень в рабочем комбинезоне тащил длинную, неуклюжую лестницу. Аварийная машина городских электросетей, перегородив тротуар, стояла возле столба. Работяги с испитыми, нездоровыми лицами матерились возле нее, громко выясняя, кому лезть наверх, потому что подъемник не работает, а карабкаться по шаткой лестнице удовольствие сомнительное. В фойе, возле окошка справочного бюро перешептывались парень с девушкой, очевидно начинающие предприниматели, вполголоса обсуждая насущный вопрос, как заплатить меньше и при этом как можно скорее получить разрешение. В пробирный отдел уже выстроилась унылая очередь печальных теток с полосатыми сумками. Им предстояла рутинная операция сдачи образцов китайского тряпья для исследования на соответствие санитарно-гигиеническим нормам. По их горестным лицам было совершенно понятно, что и денег жалко, и барахла, что никто даже смотреть, скорее всего, не будет, а попросту вывезут на свалку в переполненном контейнере, а согласно квитанции через месяц выдадут ничего не значащую бумажку да и забудут о существовании конкретной базарной торговки до следующего квартала. Негромкий ропот, обветренные лица, полосатые сумки, зажатые между ногами, и бесконечная очередь.