Чтение онлайн

— Он очень расстроен, пусть, пусть отойдёт. — Тётя Сона его успокаивала, а он брыкался и отмахивался.

Муж тёти Сона терпеливо сидел на арбе и ждал. Все ждали.

— Один у вас барашек? — перестал орать Боба, но колеса арбы не отпускал. — Бедная моя бабушка!

— У детей своя фантазия, — объяснила тётя Сона, — они так фантазируют, что ничего не поймёшь.

— Он просто нахал, он меня выведет из терпения!

— Ах, как жалко, что у вас один барашек, — всхлипывал Боба, — значит, бабушка останется без барашка… Ну, тогда дайте мне курицу, она будет для бабушки нести яички. Моя старенькая, бедненькая бабушка…

— Не смей просить курицу! — закричала мама. — Как ты смеешь просить, и так мы не с пустыми руками уезжаем.

— Но бабушке ведь ничего не дали?

— Тащи его в арбу, Сона, бессовестный мальчишка! — закричала мама. — Придётся мне слезть самой и взяться за него. Спектакль на всё селение, сбежались все соседи, ай-яй-яй!

— Ой-ёй-ёй! — взвыл Боба. — Аа-а! Ии-и! Мне бабушку жаль! Ой-ёй-ёй! Бабушка теперь умрёт! Она умрёт! — Он топал ногами, а руками по-прежнему держался за колесо.

— Хватит! — Я соскочил с арбы. Стал отдирать его от колеса, но мне не удавалось. — Я тебе сейчас дам курицу! Ты у меня курицу получишь!

— Оставь его, оставь, — повторяла тётя Сона, — не надо его тащить, не надо…

— Нет, нет, надо, надо… сейчас… сейчас я отдеру его от колеса и всё будет в порядке…

— Не обижайте его, — сказала тётя Сона, — зачем же…

— Боба!!! — закричала мама. — Прекрати!!!

И тогда с арбы соскочил хозяин и стал ловить курицу.

— Помогите мне кто-нибудь! — кричал он, гоняясь за курицей.

На помощь пришёл Боба. Они вместе гонялись за курицей и сталкивались друг с другом, а курица не давалась.

В конце концов хозяин поймал курицу.

— А она несёт яички? — спросил Боба.

— Несёт, несёт, — сказал хозяин поспешно, как бы боясь, что Боба снова закатит истерику, — честное слово, несёт.

— Бери, бери, — сказала тётя Сона.

Боба схватил курицу в охапку, прижался к ней щекой и сказал:

— Теперь моя бабушка будет довольна.

— На здоровье твоей бабушке, — сказал хозяин, — дай бог сто лет твоей бабушке!

— Ну что вы, что вы… — сказала мама, — курицу мы не можем взять…

— Возьмите… соседи… неудобно… — испугался хозяин.

— Отдай курицу! — сказала мама строго.

— Нет, нет, — замахал руками хозяин, — ни за что… — Он боялся, что ему вернут курицу и всё начнётся сначала. — Ваш мальчик золотой… пусть кушает… он для бабушки… цып, цып, цып, золотой ребёнок…

— Вы нам и так достаточно подарили, — сказала мама, — куда же ещё… нам неловко…

— Ловко! — почти закричал хозяин. — Ловко! Золотой ребёнок, золотые гости! Поехали! — Видно, мы ему надоели.

Тётя Сона нам помахала на прощанье.

Телегу трясло.

Боба всхлипывал.

— Сейчас зачем ноешь? — спросил, оборачиваясь к нему, хозяин.

— Бабушку вспомнил, — сказал Боба.

— Курицу ведь ты ей везёшь?

— Везу.

— Чего тебе ещё надо?

— Ничего.

— Ну и не хнычь.

Он замолк.

В электричке Боба вытер слёзы и улыбнулся.

— Он ещё улыбается! — возмутилась мама. — Такая некрасивая история, чудовищно! Позор, а он себе, представьте, улыбается!

— Курочка нам будет нести яички, — сказал Боба, улыбаясь.

— Прекрати улыбаться, — сказал я.

— Буду улыбаться, — сказал Боба.

— Но при чём здесь бабушка? — спросил я. — Где ты её выкопал?

— Тебе можно, а мне нельзя? — сказал Боба.

Я не понял, и он объяснил:

— Ты выдумал дядю, а я бабушку.

Проносилась Бильгя.

— К тёте Сона мы никогда уже не поедем, — сказала мама, — потому что скверно ты у меня воспитан, Боба.

Отец написал, чтобы взяли его ноты, которые он оставил в музыкальной школе до войны.

Почему-то он о них вспомнил, и мы пошли с мамой за нотами.

Отец вернётся и снова будет преподавать музыкальную грамоту, теорию и сольфеджио.

— Люди стали сейчас другие, — говорила мама по дороге, — им не до нот. Нужно быть энергичной. Во время войны особенно нужно быть энергичной. С двумя детьми необходимо проявлять энергию.

С трудом пробрались к завучу, в, коридоре такое творилось — тащили стулья, парты, музыкальные инструменты!

Завуч сидел за столом, очень важный, положив кулаки на стол.

Мы сначала спросили, куда мебель тащат, чтоб разговор начать, а он молчит. Очень важно на нас посмотрел и даже не шелохнулся.

Мама ему про ноты сказала, а он опять молчит.

Тогда моя мама как хлопнет по столу, а он вскочил и — в дверь.

— Эге, так дело не пойдёт, — говорит мама, — я энергичная женщина. Придётся вам отдать наши ноты! Пойдём за ним.

Очевидно, не хотел нам отдавать.

Он юркнул в дверь, но как раз в это время виолончель несли, он схватился за струны и здорово их дёрнул с испугу. Если бы не виолончель, он бы наверняка сбежал от нас. А что мы ему сделали? Ничего. Пришли за своими нотами. Потрудитесь отдать. В общем, мы к нему подскочили, а мама обратилась со своим вопросом.

Только сейчас я заметил, какой он маленький. Мамаша против него великанша, Гулливер среди лилипутов, пусть попробует нам ноты не отдать!

Приходилось беспрерывно отходить в сторону, всё время чего-то тащили.

Его прижимали к стене, и он хотел выбраться, а главное, сбежать от нас. Но по бокам мы стояли. С одной стороны я, с другой — мама.

Опять он не ответил, и мама очень энергично в третий раз об этом сказала.

Тогда он закричал:

— Какие ноты? Какие ноты?!

Он выскочил и убежал, а мы за ним, лавируя между мебелью.

— Что с ним? — спросила мама.

Я пожал плечами.

— Ничего, мы ему покажем!

— Не хочет отдавать, — сказал я.

— Там Моцарт, Мусоргский, Скарлатти, — сказала мама, и мы настойчиво стали пробиваться через мебельную и музыкальную преграду. Три великих композитора толкали нас вперёд.

Он было скрылся, но мы его снова нашли. Хотел пролезть за роялем, но мама властно спросила его про ноты, он вздрогнул и замер.