Чтение онлайн

Сторож нас поразил. Он был очень стар. Совершенно дряхлый старик. Белая борода, как у деда-мороза, свисала на гриву лошади. Похоже, старик дремал. На голове у него была мохнатая папаха. Смешное он производил впечатление. Казалось, если лошадь шагнёт, он не удержится в седле и свалится. Скакать вдоль стены вокруг завода он и не собирался. А скорей всего не мог. Мальчишка здесь явно напутал.

— Ну и дед, — сказал Вовка, — потеха!

— Дряхлый дед, — сказал я, — ну и сторож!

Колоссальная груда трофеев сверкала на осеннем солнце и притягивала, как магнит.

Мы шагнули вперёд, и сторож нас заметил. Дряхлый дед поднял голову и сделал знак рукой, чтобы мы не подходили.

— Да ну его, — сказал я, — не обращай внимания. Не видишь, он просто так поставлен, как пугало огородное. Айда в обход.

Сторож засвистел в свисток, но мы внимания не обратили.

— Пусть свистит, — сказал я, — тоже мне Соловей-разбойник.

Мы не останавливались, и он вторично засвистел. Вдруг хлестнул коня и ринулся на нас галопом. Мы пустились бежать, перемахнули шоссе и влетели в сарай. Смотрим из сарая на сторожа, а он гарцует к нам спиной, на дыбы поднял лошадь, ловкий старик.

— Еле-еле в седле держался, — говорю, — чуть не падал. Никак не ожидал, что припустит.

— Притворялся, — говорит Вовка. — Все сторожа притворяются, чтоб потом схватить.

— Гляди, сарайчик, — говорю, — тот самый. Крыши нет. Минный взрыв оторвал.

— Да ну тебя, — говорит Вовка, — следи за стариком.

— Старик не шелохнётся, вот хитрец.

— Должен же он отлучиться куда-нибудь, предположим, воды попить, да мало ли ещё куда.

Но жажда его, видно, не мучила, и он никуда не собирался.

Поклялись без оружия не возвращаться. Уважать себя не будем, если такое произойдёт.

— Каким образом они мину взорвали? — спросил я, разглядывая небо над головой. — Об камень её трахнули или по-другому? Если они её об камень трахнули, почему же тогда крышу сорвало, а им ничего?

— Ни к чему нам крыша. — Вовка следил за стариком.

— Да я не об ней…

— Откуда я знаю, как они мину взорвали, — сказал Вовка, — сдалась мне твоя мина!

— Да дело не в мине, а как они её взорвали.

— Взорвём с тобой любую мину, понял? Только бы фашисты появились.

— А как?

— С крыши им на головы кинем, понял?

Вдруг слышим конский топот: наш древний старик несётся в клубах пыли вдоль заводского забора. Мы и ахнуть не успели, как он с другого конца выскочил, пронёсся мимо свалки и опять скрылся. Носится по кругу, как в цирке, забавляется себе на здоровье. Мы этого и ждали, но сразу поняли — добежать до свалки не успеть. Маловато для этого времени: старик раньше выскочит из-за забора, чем мы до места добежим. Вокруг камни, кусты, разный хлам. Не ровная тебе дорожка, по которой шпарь без оглядки. И шоссе на пути. Вдруг — машина.

— Если мы сейчас не побежим, — сказал Вовка, — всё пропало. Жди, когда он ещё скакать будет.

Я не решался.

— Ну?

— Вперёд!

Мы поняли друг друга. Выскочили вместе. Бежали как в атаку. Неслись во весь дух. Не споткнулись ни разу. Никогда в жизни я так не бежал; шоссе было свободно, и мы пролетели его, не заметив. Я видел совсем близко свалку, блестел карабин в этой груде… Но уж старик нёсся нам навстречу на своём коне, размахивая хлыстом.

Мы бросились назад.

Старик нас догонял, и мы побежали в разные стороны.

— Старый джигит не обманешь, — кричал он совсем уже близко, — старый джигит сам обманет! Школ бегал, учёба бегал, держи-и-ись!!!

Шоссе мы перемахнули, дальше он нас не стал преследовать. Я обернулся: старик грозил хлыстом.

— Школ не ходит! — орал он. — Прогульщик ходит!

— Какое ему дело до нашей школы, — разозлился Вовка. — Кругом о нас заботятся, будто у нас своей головы нет, верно ты заметил.

— Стерёг бы своё барахло, — сказал я, — а в наши дела не лез!

— Какое же это барахло, соображаешь? — возмутился Вовка.

— Ничего я уже не соображаю.

— Соображай, — сказал Вовка, — если мы соображать не будем, всё провалится.

Забрались в сарай.

Джигит наш уже не скакал. Он, как вначале, стоял на месте и притворялся спящим. В этом мы теперь не сомневались.

— Эх, отличная вещь — подкоп, — замечтался я, — вылезаем мы с тобой возле самой свалки из тоннеля, отряхиваемся, забираем оружие, ползём обратно, снова отряхиваемся…

— Копать-то сколько надо, с ума сойдёшь, пока докопаешься.

— Представляешь, — говорю, — мы с тобой под шоссе копаем, а наверху люди, машины едут… а мы с тобой спокойненько вылезаем под носом у джигита и отряхиваемся…

— Что это ты всё отряхиваешься? Возьми да отряхнись, вон весь в земле, — говорит Вовка.

— Да это я так, просто хорошая вещь — подкоп, замечательная штука в таких случаях, только отряхиваться успевай…

От волнения я и вправду каждую минуту отряхивался.

— А ещё, — говорю, — навести бы на сторожа луч, от которого он стал бы, как волшебник, ме-едленно скакать вокруг завода.

— Мы сюда не мечтать пришли, а за оружием.

— Поди его достань, — говорю, — мало что пришли.

— Давай, давай, — смеётся Вовка, — начни копать своей пяткой, а я тебе носом помогу.

— Нечего смеяться, раз ничего придумать не можешь.

— Будем ждать темноты.

— Много мы там в темноте увидим.

— Я слышал, с караульной вышки с завода прямо на свалку прожектор пускают. Светло как днём.

— А на караульной вышке часовой с винтовкой. И видит тебя как днём.

— Испугался?

— Не хватает, чтобы в меня свои стреляли.

— Пожалуй, верно, — согласился Вовка.

Вдруг он вскочил и заорал:

— Крыса! Смотри, большая крыса!

— Где крыса?

Вовка швырнул в угол камень, и оттуда выскочила страшенная крыса и — прямо на меня. Я отпрыгнул в сторону, а крыса заметалась.

— Кидай в неё! — орал Вовка. — Хватай палку! Бей!

Крыса носилась по сараю. Дверь была приоткрыта, и она не догадывалась туда выскочить. Вовка кинул в неё ещё что-то, она рванула в сторону и пробежала мне по ноге. Я заорал и стукнул её палкой. Промахнулся и попал себе по ноге. От боли взвыл, хромая, побежал за крысой, чтобы ещё ударить её со всей злостью, но она так же исчезла, как и появилась.