Половинки нас
Шрифт:
Начав медленные поступательные движения, он ощутил ещё большую отдачу от Веры. Она плотно обхватила икрами его ягодицы, потянулась и, ухватившись за шею одной рукой, а второй – за спинку кресла, стала двигаться ему навстречу. Её гортанный стон будоражащей музыкой влился в его уши и заставил ускорить темп. Жар наслаждения разлился по всему телу, делая его ещё больше влажным. А когда Вера нашла его губы и впилась зубами в нижнюю, Мирон зарычал, обхватил её за талию, резко поднял и, не разрывая контакта, усадил на себя сверху. Её мокрые волосы хлестнули по лицу. Вера быстро собрала их в узел и впилась в его губы диким обжигающим поцелуем.
Мирон подхватил её за поясницу, и, почувствовав, как они стали двигаться в одном ритме, одну руку спустил к ягодице, помогая держать равновесие. А Вера скользила по его члену, поднимаясь и насаживаясь с таким удовольствием, что он хотел эту женщину ещё больше, ещё глубже, ещё ненасытнее…
Поцелуи Веры становились всё более алчными, она покусывала его кожу на плечах, ласкала языком шею, терзала зубами мочку уха… И все её ласки были отнюдь нескромными. Она обжигала ими, пытала, порабощала, и на её лице легко читалось безумное наслаждение. Это возбуждало Мирона, опаляло вены огнём бескрайнего вожделения, охватывало душу неописуемым блаженством… И всё в теле искрило от жажды разрядки. Никакого терпения не хватало…
На секунду он прижал бёдра Веры к своему паху, а потом приподнял и так резко и глубоко вошёл в неё, что даже с закрытыми веками увидел разноцветную вспышку фейерверка. Его пронзительный стон заполнил пространство вокруг.
Вера протяжно закричала, запрокинув голову и ухватившись за спинку кресла, задрожала всем телом, а Мирон почувствовал, как пульсирующими волнами его семя освобождает напряжённые яички. Безумно радостная щекотка внизу живота и мгновенная слабость во всём теле опустошила. Он прижал Веру к мокрой груди и с тяжёлым выдохом откинулся на спинку кресла.
Вера затихла, уложив голову ему на плечо. Только грудь тяжело вздымалась у обоих от воспалённого дыхания.
Некоторое время Мирон сидел с закрытыми глазами, остывая от бурных впечатлений. Вера трогательно прижималась к нему и одной рукой накручивала на палец его мокрые волоски на груди. Было так приятно. Совсем не хотелось говорить. Да и лишнее это, когда такое поразительное единение сейчас охватывало обоих.
День был полон открытий. Мирон забыл, что должен был сделать селфи для Алёны по окончании поездки. Но какое к чёрту селфи, когда сегодня случилось столько всего, как вокруг, так и внутри него, – не передать. Ощущение, что он попал в другую реальность, не проходило. И вроде это всегда было рядом, не упало с неба… Да только где пряталось? И он мягко улыбнулся Вере, которая сидела перед ним и уже сушила волосы, плавно расчёсывая их пальцами.
Не поднимая головы со спинки кресла, он разглядывал её красивое тело и ласково обводил пальцами соблазнительные изгибы, обрисовывая родинки, тугие розовые соски, аккуратно коротко подстриженный треугольник тёмно-рыжих волос внизу живота. Она бесстыдно прогибалась под его руками, томно разглядывала его лицо из-под опущенных ресниц и продолжала водить пальцами по волосам. И не обязательно было говорить: их окружало поразительное единение.
«Бывает ли момент прекраснее этого?»– думал Мирон, млея от незатейливой ласки и наслаждаясь минутами, которые, казалось, застыли в вечности.
Медленно скользя взглядом по её телу, снова отметил, что у Веры красивая ровная кожа с россыпью мелких веснушек на спине и немного на плечах. Но на лице их не было, разве что едва заметные крапинки на носу.
– Веснушка,– улыбнулся он, ласково ведя пальцем от лба по носу и спускаясь к подбородку, а потом коснулся губ лёгким поцелуем.
– Угу,– поймала Вера его губы и требовательно прижалась к ним.
И снова их захватил глубокий поцелуй, настолько яркий, что затмевал все мысли. Мирон вновь почувствовал, что ничего сейчас так не важно, как эти губы, горячая кожа под его пальцами и жаждущие ласки вздохи Веры.
– Ночь будет долгой,– широко улыбаясь, предупредил Мирон и пересадил Веру с себя на кресло.
Она упёрлась ладонями в сиденья по обе стороны от себя и, игриво закусив губу, протянула одну ногу к его животу и обвела кончиками пальцев пупок. А когда стала спускаться к вновь возбуждённому члену, опустила глаза и долго рассматривала его с таким любопытством и восторгом, что Мирон ощутил себя титаном. Сердце забилось слишком часто от прилившего желания, что он закинул ногу Веры на своё плечо, подсунул ладони под её ягодицы, приподнял и стрелой вонзился в приглашающее лоно.
– А-ах…– выдохнула она, прогибаясь ему навстречу и жмурясь от удовольствия.– Я сейчас умру…
С последними словами Мирон чуть потянул Веру на себя, усадив её почти на край сиденья, надвинулся и стал энергично входить и выходить на полную длину окаменевшего ствола, задевая клитор и вздрагивая от бешеного напора адреналина.
Вера стонала, извивалась, её глаза то пьянели, то искрились страстью, и Мирон так расстарался, что на удивление себе кончил несколько раз и только тогда, когда она уже изнемогала от возбуждения, а он вдоволь насладился её криками и узкой плотью.
Дождь барабанил по крыше, окна совсем запотели, а их стоны то заглушали ненастную дробь, то лились тихо, плавно, разбирая их души на части в простом и вечном, как сама Вселенная, танце двух тел.
К глубокой ночи оба упали без сил на сиденья и лежали так ещё какое-то время. Ноги Мирона дрожали, мышцы покалывало, колени были стёрты о розовую экокожу кресел, головка члена горела от усердия. Он кое-как улёгся поперёк сидений, притянул Веру и положил на себя.
Она заснула мгновенно. Его самого накрывало безотчётное счастье, сладкое блаженство охватывало целиком, что хотелось уплыть вслед за негой. Но мышцы чувствовали ребра сидений, их наклон, и это немного задерживало сон. Однако Мирон почти не думал об этом, любуясь Верой, уткнувшейся носом ему в подмышку. Он и двинуться боялся, лишь бы не нарушить её покой.
«Красивая женщина… И моя… Такая хрупкая, нежная и… сладкая… Сколько ещё радости мы сможем доставить друг другу… К такой женщине хочется возвращаться домой…»– водя носом по её влажной макушке, думал Мирон.
Он представил Веру у себя в доме, как она спускается по лестнице в гостиную, как ходит по саду, пьёт и ест за его столом, как они занимаются любовью, а иногда и горячим сексом… И удовлетворённая улыбка растянула губы…
И вдруг неожиданная мысль захватила его и ещё некоторое время будоражила сознание. Ему и в голову не пришло позаботиться о безопасном сексе, просто сорвало тормоза. Но обнимая спящую Веру, Мирон и представить не мог, что возможны какие-то сложные последствия. А если и будут, то после всего, что испытал сегодня, они окажутся даже кстати.
Разве могло быть что-то удивительнее такой прекрасной случайности? В конце концов, он планировал когда-нибудь иметь детей… Хотя это была всего лишь вероятность…
Глава 12
К утру дождь стих. Но вновь разбудил Мирона, когда совсем рассвело. Небо всё ещё хмурилось, однако в салоне автобуса было светло.
Мирон приподнял голову и пару секунд приходил в себя, оценивая обстановку. Бока нещадно ныли, рука занемела… Но, когда перевёл взгляд на плечо, мгновенно забыл обо всех неудобствах: под его боком сладко спала самая красивая женщина на свете. Никогда не рассматривал спящих женщин, но сейчас не мог отвести взгляд. Вера жалась к нему, как котёнок, обнимала его торс хрупкой рукой, а её колено упиралось прямо в пах. Едва подумав о том, что было и как это – быть внутри неё, Мирон ощутил, как томным напряжением наполняются чресла. Он снова хотел Веру. Но будить не решился: она так мило посапывала, пушистые реснички трогательно дрожали, видимо, смотрела сон.