Чтение онлайн

«Я точно влюбился,– проплыла ровная мысль, словно это было совершенно естественно и правильно.– Что же мне с тобой делать?»

Почесав бороду и учуяв неприятный утренний запах изо рта, Мирон поморщился и аккуратно бочком сполз с кресел. Да чуть не расшибся, наступив босой пяткой на что-то острое. Зашипев, он ухватился за ручку соседнего кресла и зажмурился, чтобы перебороть боль. А глубоко вдохнув, выпрямился и потянулся за своей одеждой. Пока надевал бельё и джинсы, непрерывно разглядывая Веру, всё думал: «Что же мне сказать, как признаться, что всё это нелепая случайность? Как стать самим собой? Не могу же я встречаться с ней под именем Михаила… Ладно, приду в себя, приведу в порядок, а то несёт от меня, как от того старика, найду её и обо всём поговорим. Какой смысл сейчас это обсуждать. Иначе подумает, что я её использовал… Да мало ли что женщинам в голову приходит. Я бы и сам разозлился, если бы узнал, что меня обманывают, да ещё и затащили в постель…»

Вера сонно вздохнула, так нежно, что Мирон снова замер, а затем перевернулась на другой бок и затихла.

«Я бы сейчас слона съел,– вздохнул он.– А она проснётся, наверное, тоже захочет есть…» Мирон улыбнулся, поискал глазами майку, а заметив её под Верой, решил найти рубашку.

Рубашка висела на спинке соседнего кресла. Мирон потянулся в разные стороны, размял спину, а когда застегнул пуговицы, почувствовал, как что-то завибрировало в заднем кармане джинсов. Это был Верин телефон. Он прошёл в начало салона и положил его рядом с её рюкзаком, а сам заглянул под подушку водительского сиденья.

Его телефон всё ещё был жив. Даже заряда осталось 10%.

«Оплатить кофе и блинчики хватит!»– довольно подумал Мирон и, быстро зашнуровав кроссовки, бесшумно вышел из автобуса.

Блинчиков поблизости найти не удалось, но натуральный кофе ему всё же продали, хотя передвижной ларёк только открывался. Ещё ему предложили какую-то странную косичку из слоёного теста. Выглядела аппетитно и пахла тоже, но чужую выпечку он не любил, только проверенную, домашнюю, которую готовила Мария Петровна – его домоправительница. Однако голод не тётка – Мирон решил попробовать. Умывшись и ополоснув рот прохладной питьевой водой, он вернулся в автобус.

Вера ещё спала, прижавшись к спинкам сидений, будто искала у них защиты. Видимо, замёрзла. Мирон снял рубашку, аккуратно вытянул из-под Веры майку и накрыл её ими. А потом снял джинсы и едва примостился с краю, чтобы согреть её собой.

Вера тут же проснулась, потянулась и оглянулась.

– Привет,– ласково прошептал он ей в ухо и нежно поцеловал мочку.

– Привет,– сипло произнесла она и потёрлась носом о его щёку, но, похоже, робела посмотреть в глаза при свете дня.

Она прильнула к его груди так кротко, будто он целовал первокурсницу, будто всю ночь читал ей стихи, а не занимался с ней горячим сексом, и ведь её поцелуи были обжигающими, ласки – изнуряющими и вдохновляющими одновременно. А сейчас её губы по-прежнему пахли клубникой, казалось, этим запахом пропитался и весь он. Мирон улыбнулся солнечным ощущениям и чмокнул её в кончик носа.

– Кофе будешь?

Но Вера помотала головой в стороны и прильнула к его губам.

– Тебя хочу…

– Господи, у меня от тебя крышу сносит!– выдохнул тут же Мирон, перевернулся и отбросил одежду, которой накрыл женщину. Член мгновенно наполнился кровью, и желание окутало горячей волной.

Вера медленно, ещё сонная, повернулась к нему, полностью открывая себя для обозрения и протягивая к его лицу руки. А потом и сама подтянулась, чтобы поймать его губы.

Утренний секс получился ещё более захватывающим своей томностью, неспешностью и созерцанием всех женских прелестей в утреннем свете. Однако всё в теле Мирона было накалено и жаждало нового и нового освобождения.

* * *

Остыв от очередных ласк, Вера накинула на себя его майку и, сев по-турецки, стала кормить его той самой косичкой из слоёного теста. Внутри чувствовались картофель, зелень и чеснок. От смеси пряных запахов аппетит проснулся зверский. Мирон впервые не следил за тем, как ест. Вера смеялась, наблюдая, как он жадно откусывает выпечку, и ласково смахивала крошки с его бороды. А потом целовала в уголок губ и снова смеялась.

– Я, наверное, на дикаря похож?– после завтрака обтирая губы рубашкой, заметил Мирон.

Вера погладила его бороду и покачала головой:

– Большая редкость, когда мужчина так следит за своей бородой: она мягкая, чистая, ухоженная.

– Чистая,– усмехнулся Мирон, но млел от её комплиментов. И странно, что многим женщинам не нравилась его борода: Юлии, общим друзьям – Нат и Алёне.

Он ласково улыбнулся, поймал руку Веры и, закрыв глаза, расцеловал каждый пальчик.

– Мне нравятся мужчины с бородой,– тихо улыбнулась она и нежно потёрлась носом о его шею.– Не болит?

Мирон вопросительно вскинул брови, а она нежно провела пальцем по коже под бородой справа. Оказалось чувствительно, а потом и зажгло, но терпимо. Он вспомнил об ожоге.

– Нет,– солгал Мирон, хотя и заметил зуд только после её вопроса: всё это время внимание привлекало совсем другое.

Но Вера приподняла его голову и мягко поцеловала именно в это место. Влажные губы будто даже облегчили жжение. Мирон умиротворённо улыбнулся и прошептал:

– Ты волшебница…

– Нет, мне просто хочется облегчить твою боль…

От чувства спокойствия и тепла на душе после таких слов он глубоко вздохнул, прилёг и, прикрыв веки, сплёл её пальцы со своими.

– У тебя чистые руки,– заметила Вера.

Он распахнул глаза и рассмеялся от такого неожиданного примечания.

– Очень странно?

– Нет,– засмеялась следом она.– Просто у водителей и механиков руки всегда в мазуте по локоть, и пахнет от них так, что в носу свербит.

Мирон задумчиво свёл брови. Он действительно никогда не заглядывал под капот автомобиля, не обслуживал его, просто не было такой необходимости: за него это делали другие. А его машины всегда исправно служили. Максимум, что он сделал пару раз в жизни, это заменил пробитое колесо по дороге на Эльбрус и «подкуривал» аккумулятор парочке девушек, застрявших зимой на трассе. Замарать руки не боялся: и дров мог нарубить, и гвоздь забить, но больше разбирался в том, как инвестировать в перспективный продукт и успешно провести переговоры, чем в наладке сложных механизмов.

– И часто ты общаешься с водителями и механиками?– поинтересовался он.

– Всю жизнь с механиком живу,– опустила глаза она.

Где-то под солнечным сплетением стянуло. Мирон потянулся как бы невзначай и окинул лицо женщины: «Она не похожа на лгунью. После того, что было, у неё просто никого не может быть! Не должно быть!»

На лице Веры скользнула лукавая улыбка, и она игриво обвела его губы подушечкой указательного пальца:

– У меня отец механик. А ты что подумал?

Мирон ощутил, с каким облегчением выдохнул запертый в груди воздух: «Да, она же говорила, что живёт с родителями…» Он тут же повернулся и накрыл её губы своими.

Вера смеялась и обнимала его. Они целовались и целовались. И, несмотря на то, что рёбрам порядком надоели жёсткие перекладины сидений, Мирону не хотелось, чтобы это чудесное утро заканчивалось.

– А что ты делаешь, когда автобус глохнет?– с искренним любопытством продолжила Вера, положив голову на его грудь.

– Открываю…– начал Мирон и задумался. А что делают с внутренностями автобуса? Он почувствовал себя горе-водителем. Но Вера ждала ответа, а разочаровать её он просто не имел права.– Открываю капот и начинаю шерстить…