Чтение онлайн

Она медленно направилась к алькову.

— Я лягу. — Она остановилась и посмотрела Бордингтону в глаза. — Я знаю, что я идиотка, но я не воровка.

— Бывают случаи, когда лучше быть воровкой, чем идиоткой.

Мала ушла за занавеску. Бордингтон слышал, как она легла. Он смотрел на деньги. С тридцатью тысячами и со сбережениями, которые находились у него в Швейцарии, он будет в безопасности до конца своих дней. Его колебания длились недолго. Он встал и прошел на кухню, затем вернулся с двумя газетами. Он сложил их по форме банкнот и вложил в коричневый конверт. Затем заклеил его.

— Что вы там делаете? — спросила Мала из-за занавески.

— Единственную разумную вещь, которую я когда-либо сделал. — Бордингтон убедился, что пластырь хорошо заклеил обертку, подошел к ангелу, сунул пакет внутрь и поставил голову на место. — Если вы хотите быть глупой, это ваше дело. А я знаю цену деньгам.

— Но вы не имеете права брать их. Эти деньги вам не принадлежат!

Бордингтон собрал доллары в пачку.

— Ложитесь спать, вы устали. Предоставьте мне заниматься этим.

— Что вы собираетесь делать?

— Будет лучше, если вы не будете этого знать. Я прошу вас, идите спать.

— Нам никогда не удастся выехать из этой страны. Это вы глупец!

— Я делаю все, что могу, чтобы спасти вас. Вы не отдаете себе отчета, в каком положении находитесь. Тот, кого пришлет Дори, не должен найти здесь деньги. Вы не можете быть замешаны в эту историю. Раз уж вы до такой степени безрассудны, дайте мне возможность соблюдать ваши интересы.

Она прочла в его глазах верность и печаль, и спросила:

— Где вы их спрячете?

Он с облегчением вздохнул.

Значит, несмотря на свою щепетильность, она начала, наконец, отдавать себе отчет не только в опасности, но и в том, что эти деньги значили для них.

— Я спрячу деньги под ангелом. Мы сможем быстро их достать, если понадобится.

— Очень хорошо. — Она подошла к нему и ледяной рукой коснулась его пальцев. — Я огорчена, Алек. Я не хотела быть неблагодарной. Я прекрасно понимаю, что вы хотите мне добра. Если вы считаете, что для нас есть возможность уехать, то я охотно поеду с вами в Швейцарию.

Бордингтон с горечью улыбнулся. «Это деньги заставили ее переменить решение», — подумал он.

— Вы завтра же отправитесь к Власту и скажете ему, что нуждаетесь в британском паспорте. Он вам его сделает, если заплатите. — Он показал ей пакет, который держал в руках. — У вас есть во что завернуть это?

— На кухне есть пластиковый мешок…

— Очень хорошо.

Она видела, что он расстроен, и ей стало стыдно.

— Спасибо, Алек. Это ведь не моя вина, что я вас не люблю, не правда ли? Мне жаль, что я так разговаривала с вами… но я ведь была напутана.

Бордингтон улыбнулся ей.

— Не огорчайтесь. Я тоже боюсь. Мы освободимся, Мала. Когда вы будете в Женеве, вы, может быть, на все будете смотреть по-другому. Кто знает… возможно, вы полюбите меня.

Пока они так разговаривали, двое мужчин устраивались в квартире как раз напротив жилища Малы. Старая женщина, которая жила там в течение многих лет, неожиданно переехала в дом для престарелых.

Мевис Пол, секретарша Дори, уверенная в себе брюнетка с восхитительной фигурой, подняла глаза от пишущей машинки, когда О'Халлаган вошел в кабинет.

— Добрый день, капитан, — сказала она, улыбнувшись совсем как кинозвезда. — Он ждет, проходите.

— Сегодня утром вы прекрасны, как никогда.

Она засмеялась.

— Я уже слышала это. Тем не менее, благодарю. Идите, капитан.

О'Халлаган принял внезапное решение:

— Мне совершенно нечего делать сегодня вечером, — сказал он. — Что вы скажете о хорошем обеде у Лассера? Три звезды и хорошая крыша. Вас это интересует?

— Я предпочитаю свою собственную крышу, — ответила она, на минуту перестав печатать. — Но я благодарю вас.

Она снова начала печатать.

— Ну, кто не рискует, ничего не получает, — сказал О'Халлаган, направляясь к кабинету Дори. — Может быть, в другой раз?

— Да, может быть. Еще раз спасибо.

Но он знал, что и в другой раз получит отказ. Он начал понимать, что Мевис Пол относится серьезно не только к своей работе, но и к отдыху.

Он постучал в дверь и вошел.

Дори, как обычно, был погружен в чтение бумаг. Он указал на кресло и снова стал читать.

О'Халлаган сел и положил свою фуражку на стол. Минуту спустя, Дори подписал документ, отодвинул его и улыбнулся О'Халлагану.

— Очень рад снова вас видеть, Тим. Как путешествовали?

О'Халлаган на три дня уезжал из Парижа.

— Неплохо… ничего особенного, — сказал он. — Вы завтра получите мой рапорт.

— А здесь все идет превосходно, — сказал Дори удовлетворенно. — Брикман меня известил, что Гирланд приехал в Прагу. Латимер ждет, чтобы сесть в самолет. Нужно тщательно провести всю операцию. Как только Гирланда задержат, Латимер тронется в путь. У меня для него зарезервировано место без даты, так что он не опоздает. Гирланд работает быстро. А Брикман не выпустит его из виду.

— А там больше никого нет? — спросил О'Халлаган. — Брикману придется нелегко.

— Он сделает то, что нужно. Я спросил его, не нужна ли ему помощь, он отказался. Я полностью доверяю ему.

У О'Халлагана не было такой уверенности.

— Гирланд очень ловок. Если только он заподозрит, что за ним следят, у Брикмана не будет ни малейшего шанса.

Дори патетически всплеснул руками:

— Горе мне с вами, Тим. Какой же вы пессимист. Брикман знает дело. Он не позволит себя обнаружить.

О'Халлаган пожал массивными плечами.

— Я был бы спокойней, если бы с ним рядом был кто-нибудь еще.

— Предоставьте действовать мне, — сказал Дори. Он был в восторге от своего плана и не хотел слышать возражений. — Кстати, на прошлой неделе, когда вас здесь не было, пришел рапорт от генерал-майора Вооруженных Сил. Совершенно секретно. Я не должен выносить его из кабинета. — Он встал и подошел к сейфу. — Здесь о наших планах относительно Вьетнама. Это чистый динамит! Надеюсь, они знают, что делают. Я хочу, чтобы вы прочитали параграф, касающийся нашей службы безопасности там.