Чтение онлайн

О том же свидетельствует и Петр Решетник, бывший тогда студентом в Новогрудке:

«В полицию в Несвиже позаписывались поляки. С немцами налаживали связь через баб, подкладывая их под немцев. После могли осуществлять свои замыслы. Немцы — это разведка абвера.

Много белорусов было арестовано. Михась Мицкевич (брат известного белорусского поэта Я. Коласа) также из-за навета поляков был арестован. Но в Барановичах была СД (немецкая служба безопасности), в которую обратился бургомистр Войтенко. Узнав об ущемлениях белорусов, из Барановичей выехали немцы вместе с Войтенко.

В Несвиже Войтенко сказал:

— Что же вы делаете, вы ж арестовываете тех, кто веками жил на этой земле!

Все белорусы были выпущены по приказу барановического СД, а их места заняли поляки из полиции» [98] .

Запомним это: там, где поляки видели Польшу, белорусы видели Белоруссию. А оккупант, не желавший отвлекать немецкие подразделения для поддержания необходимого ему порядка, это прекрасно осознавал и попеременно разыгрывал то польскую, то белорусскую карту. При этом поляки, используя свое положение, избавлялись от белорусских конкурентов, работавших в администрации оккупанта, представляя их сочувствующими большевикам. Понятно, что белорусские националисты отвечали им «взаимностью». И те и другие, однако, были всего лишь марионетками в руках немцев, которых они дергали за веревочки, исходя из собственных интересов. А потому, учреждая как военные, так и гражданские органы управления на местах, в первую очередь стремились к созданию эффективной административной системы, способной безукоризненно выполнять поставленные перед нею задачи. В связи с чем решения по использованию «туземных» кадров принимались по большей части в зависимости от квалификации, а не от национальности. Подобное, на общих началах, обращение с поляками практиковалось генеральным комиссаром в Минске, в то время как немецкий гебитскомиссар (областной комиссар) в Вилейке защищает поляков от вывоза на принудительные работы, выдавая им свидетельства о том, что они приняты на работу в так называемое «Центральное торговое общество Восток» [99] .

Уже в первые недели оккупации в Белоруссии возникло сопротивление нацистам. Вначале оно было разрозненным, но постепенно набирало силу. В составе его участников были представлены все народы, проживающие на этой территории. В западных районах были созданы как польские, белорусские, русские, так и смешанные белорусско-польские очаги сопротивления. По политической направленности они были также не однородными. Какая-то часть польских антифашистских групп даже считала возможным поддерживать белорусских партизан. Прекрасные примеры такого взаимодействия приведены в книге Героя Советского Союза Линькова «Война в тылу врага», вышедшей впервые в 1948 г.

В 1942 г. в Белоруссии начали активно действовать советские партизаны-десантники. Связано это было с необходимостью дезорганизовать тылы немецкой армии в связи с ожидаемыми наступательными действиями. Затем эти специально подготовленные группы за счет подключения местного населения развертывались в крупные партизанские отряды. Кроме того, отмечено явление достаточно массового ухода в леса еврейского населения и создание еврейских партизанских отрядов, которые со временем перешли в подчинение советским партизанам, ввиду полного отсутствия каких-либо иных сил, на которые еврейские отряды могли бы опереться. (Кстати, этот аспект партизанского движения на бывших «восточных окраинах» долго игнорировался советскими историками.) Ну а так как с точки зрения поляков евреи, являясь польскими гражданами и сотрудничая с Советами, автоматически становились предателями, то вопрос об отношении АК к подобным отрядам был однозначным.

В связи с усилением террора со стороны оккупантов, активизацией действий советских партизан, а также с усилением влияния коммунистов на общество командующий АК генерал «Грот» (Ровецкий) предпринял действия, направленные на расширение с сентября 1942 г. диверсионных акций на «восточных окраинах». (Собственно партизанское движение поляками на тот период времени не предусматривалось.) Что же касается диверсионной деятельности, то подготовка к ее развертыванию началась еще летом 1941 г.: сразу после нападения Германии на СССР поляками была создана отдельная диверсионная организация, получившая в конечном итоге название «Веер» (Wachlarz). Зоной действий данной диверсионной организации была, однако, назначена не территория Польши, а необъятные пространства к востоку от довоенной границы Польши с СССР от Балтийского моря до Днепропетровска и даже до Изюма на Донце. Одно из подразделений «Веера», под руководством Ф. Пукацкого (псевдоним «Зиме»), весьма активно действовало, например, в Харькове. Что лишний раз доказывает последовательность Армии Крайовой в ее бескомпромиссной борьбе с врагом №1 (Россией), во вред которой она шпионила для врага №2 (Германии). Потому и к составу групп «Веера» предъявлялись особые требования: в них набирали молодых людей, не имеющих семьи, знающих русский, украинский или белорусский языки и хорошо ориентирующихся на территории Западной Белоруссии и Украины.

Как мы уже говорили, «Веер» предназначался для диверсий. Поэтому и публика в его рядах была смешанная: бывшие офицеры польской армии, спецназовцы, прошедшие подготовку в Англии (командовали наиболее крупными диверсионными центрами), бывшие служащие Корпуса охраны приграничных земель и местная молодежь. Но всем им руководство «Веера» внушало главный незыблемый принцип: все диверсионные акты должны происходить за пределами бывшей восточной границы Польши. Что касается целей подобных действий, то ими по плану предполагавшегося, согласно концепции АК, всеобщего вооруженного восстания, были транспортные артерии, по которым производилось снабжение немецкой армии. Помимо этого, диверсии на коммуникациях должны были не только лишить гитлеровцев «подпитки» с Запада, но и максимально задержать отступающие немецкие войска на территории Советского Союза, тем самым препятствуя их вступлению в Польшу во время восстания. То же самое планировалось предпринять и в случае наступления союзников на западе Европы, чтобы не дать немцам провести переброску части своих сил с Восточного фронта на Западный. Из чего следует, что с помощью действительно отважных солдат из «Веера» отцы-командиры в Варшаве предполагали заставить немцев в любом случае воевать с русскими, уготовив себе и союзникам облегченный вариант за счет России.

По польским оценкам, в рядах «Веера» насчитывалось около 500 человек. О важности этого подразделения говорит тот факт, что в его состав было включено 27 специально подготовленных в Англии польских офицеров, а также около 200 офицеров и солдат АК было переброшено из центральной части Польши. Для более легкого и безопасного пересечения границ внутри оккупированной территории использовались легально действующие польские или немецкие строительные фирмы, занимавшиеся строительными работами для немецкой армии. Половина годового бюджета АК, т.е. около 4 миллионов долларов, направлялась на действия на оккупированной территории СССР. Боевые группы «Веера» провели по данным польских источников более 50 удачных диверсионных операций на железных дорогах в районе Минска и Даугавпилса. Наиболее известна операция по освобождению схваченных офицеров этой организации в г. Пинске. Тем не менее, несмотря на все ухищрения, деятельность «Веера» была достаточно быстро парализована немецкой контрразведкой.

Затем, после длительного перерыва, связанного с провалами, «Веер» был объединен с двумя другими структурами подобного профиля и преобразован в так называемый «Кедыв» (Управление диверсией). В 1943 г. в Бресте было создано подразделение «Комар 2», состоявшее в основном из железнодорожников. Эта диверсионная группа начиняла железнодорожные составы разнообразными взрывными устройствами замедленного действия. В результате этого составы взрывались далеко от места их закладки, уже на территории России. После чего немцы искали виновников, устраивали облавы и проводили карательные экспедиции за сотни километров от Польши. Как раз об этом еще во времена Польской Народной Республики с гордостью писал «певец» Армии Крайовой на восточных землях Ц. Хлебовский: «Эти кукушиные яйца... выполняли свое назначение под Смоленском и Курском. Немцы устраивали облавы на исполнителей за сотни километров на восток от Бреста, а "Базыли" (командир Кедыва в Бресте) спокойно фаршировал новые транспортные составы» [100] .

Не знаю, как у вас, а у меня после подобных откровений двойственное чувство остается. С одной стороны, вроде поляки во время войны и не без дела сидели, но уж больно мудреное изобретение это их Сопротивление, в духе известной русской пословицы «и волки сыты, и овцы целы». Доходило даже до того, что польские железнодорожники в Барановичах, к примеру, разыскивали и удаляли мины, заложенные советскими партизанами, чтобы не вступать в конфликт с немцами и не подвергаться репрессиям. Вот это истинная забота о своей нации — воевать так, чтобы гитлеровцы за эти боевые действия расстреливали русских крестьян под Смоленском или Курском! Ну а пока гитлеровский суд да дело — польские диверсанты продолжали совершать свои большие и маленькие подвиги, не забывая при этом заблаговременно подстраховаться. Ведь это большевики могли плевать на меры предосторожности, поскольку воевали с немцами в открытую. А бойцы «Веера» ребята хоть и храбрые, да скромные, за славою не гонялись.

Так, руководитель брестской организации под псевдонимом «Ваня» (псевдонимчик, кстати, тоже с намеком), вместе с двумя подготовленными в Англии специалистами по диверсионным операциям, однажды все же попался (несмотря на псевдоним, «косил» под союзника-итальянца, но и гитлеровцы были не лыком шиты, даже тевтонам показалось странным, что итальянцы в полесских болотах шляются) и был посажен в тюрьму города Пинска. Обеспокоенное руководство «Кедыва» приняло решение о спецоперации по его освобождению, для чего в Западную Белоруссию отправились спецназовцы во главе с известным организатором диверсионно-партизанской деятельности Яном Пивником (псевдоним «Понуры»; погиб на территории Западной Белоруссии в бою с гитлеровцами весной 1944 г.). Операция была проведена образцово, молниеносно и увенчалась полным успехом. При этом не обошлось без военной хитрости, причем двойной. Сначала, что вполне логично, чтобы охрана открыла им вход, поляки прикинулись эсэсовцами (хитрость №1). Отобрали ключи, открыли внутренние ворота. На все про все понадобилось 10 минут (это вам не голливудский боевик — это правда!). В тот день, наряду со своими тремя боевыми товарищами, польские спецназовцы великодушно освободили более сорока других заключенных, в том числе и советских партизан. «А затем, чтобы ввести противника в заблуждение, один из участников операции заявил заключенным по-русски (выделено автором), что благодаря русским партизанам они свободны и должны за нами убегать из тюрьмы... Быстро, среди разных зевак, в том числе пары дезориентированных солдат Вермахта, мы сели в автомобиль и отбыли от тюрьмы в направлении Бреста». А это уже хитрость №2, надо думать, вызванная скромностью, но что-то сомнения одолевают...

Как мы увидим далее, страсть вводить оккупантов в заблуждение, выдавая себя за советских партизан, была распространенным явлением в отрядах Армии Крайовой. Что в конечном итоге еще более затрудняет, если не делает невозможной вообще, оценку истинной ситуации на оккупированных территориях Западной Украины и Белоруссии, особенно в части партизанского движения. Даром что польские историки, а в последнее время и кое-кто из российских, пишут, что НКВД, дескать, разжигало партизанскую войну, маскируясь под кого не лень и провоцируя оккупационные власти на репрессии. (При этом, так надо понимать, сами «душки»-оккупанты о репрессиях даже и не помышляли.) Но ведь если все «работали» под противоположную сторону, то заслуги сторон примерно одинаковы, что у НКВД, что у АК. А потому сегодняшние утверждения, что советские партизаны якобы убивали мирных жителей сел и деревень Белоруссии за то, что те отказывались с ними сотрудничать, предстают в несколько неясном свете. А были ли это вообще советские партизаны, ведь форма и русский язык еще ничего не доказывают. Где гарантия, что к этому не причастны «партызанты»?