Polska
Шрифт:
"Няня" была чистой воды "пахмырой", и это выяснилось скоро: или через неделю, а может и менее того, она запросила "оплату долей во владении магазином"! И не меньше! Основания для требований: уход за младенцем на протяжении десяти дней. Вначале мать удивилась:
— Ты чего? Это же всё чужое, какая тебе "доля"!? — взбесилась мать и без задержек выдала "в эфир" полный набор детдомовской лексики! Имел удовольствие присутствовать при разъяснении сути заблуждений пахмыры на владение чужой собственности.
После непродолжительного, впечатляющего словесного разъяснения, мать приступила к "практике": собрала вещи "пахмыры" и выбросила их на улицу. Прошёл полный курс "теории и практики". В процессе "обучения" со стороны "преподавателя" не произносилось лишних слов о том, что "частная собственность неприкосновенна!" и магазин ей не принадлежит! Сегодня кажется, что всё могло быть наоборот: если бы мать не имела неправильного детдомовского воспитания, то торговая площадь могла остаться во владении "пахмыры". Оно, конечно, со временем настоящий владелец торговой точки разъяснил бы суть заблуждений пахмыры на частную собственность, но пояснение ничего иного, как лишней порции ненависти к полякам, разъяснение не принесло. Решительными действиями мать защитила частную собственность неведомого владельца магазина.
Глава 29.
Гимн земноводным,
или "слава стрелковому оружию"!
Это были интересные и памятные, только для меня, дни. Магазин, в котором мы поселились, находился на окраине города. Недалеко о от нашего временного жилища протекал ручей. Питался ручей тем, что на его берег в одном месте выходила труба, и из трубы вода текла в ручей. Только сегодня понял, что труба была "дренажная" и в неё собиралась вода с болотистой низины. Собственно труба и давала жизнь тому ручью. Маленькая чистая струя из трубы, но постоянная. В том месте, куда она стекала, в ручье постоянно крутились рыбки, гибкие и быстрые. Моя мечта на то время была простой и древней: поймать хотя бы одну голыми руками. Зачем мне, польская рыбка из ручья? Я хотел есть? Что с неё, какой навар? — на такие вопросы и взрослые рыбаки "подлёдного лова" в отечестве моём ответить не могут. Место, повторяю, было низинное, немного болотистое, но не так, чтобы очень.
В одном месте, где ручей делал изгиб, была непроточная болотина, "пойма", как мы называем такие места на реках, и в этой болотине жила фантастически большая лягушка. Редкостное земноводное, упитанное и не такое зелёное, как лягушки отечества. Особая лягушка, польская… Пожалуй, она была "крулевна" местных лягушек…
Помимо рыбок, мечтал поймать и лягушку. Спросил бы кто-то тогда:
— Зачем тебе лягушка? Она мечтает попасть в твои руки? "Да", "нет"? Спрашивал лягушку? — или просыпался инстинкт охотника-рыболова и был выше польской лягушки?
Отчего и почему многим из нас в детстве хочется поймать лягушку — этого объяснить не берусь, но свои чувства и желания к необыкновенной польской лягушке могу объяснить: после пленения лягушки-красавицы мечты далее тщательного исследования тела крупного земноводного не распространялись. Не знал грамоту, не знал о сказке, где лягушка превращается в красавицу. Далее желаний поймать представительницу польской фауны, подержать в руках и отпустить не уходил.
Как-то прекрасным днём пришёл на берег ручья и увидел там человека в военной форме. Человек сидел на бережку с фуражкой в руке и смотрел на лягушку. На плечах военной рубахи были продолговатые площадочки с красной узкой полоской и маленькими звёздочками, но много. Через грудь на пояс пролегал ремень. Что такие "площадки" на плечах военных людей назвались "погонами" — об этом не знал.
Человек мельком глянул на меня и опять переключил внимание на земноводное. Подруга находилась в воде у берега на глубине не выше колена. Почему знакомая вылезла из родной болотины и перебралась в ручей — этого не знаю, но думаю, что и она радовалась освобождению.
Сидевший на берегу человек в форме откуда-то, но точное место на его теле прозевал, достал большой чёрный пистолет, произвёл с ним какие-то манипуляции, вытянул руку с оружием в сторону подруги и пальнул!
Звук от сожженного патрона в пистолете напряг немного меня, но не лягушку: та никак не отреагировала на агрессию… нет, было: немного шевельнулась, но ни как раненая, или убитая наповал, а нехотя, лениво. Пожалуй, она была в "возрасте".
Военный удивился и через малое время, повторив манипуляцию с чёрным пистолетом, сделал второй выстрел. Подготовка ко второму выстрелу длилась дольше по времени: стрелок целился, "брал на мушку". И второй траченный патрон не дал результатов: лягуха не реагировала!
"Сафари" военный дяденька начал сидя на земле в стандартной позе: согнув колени с упором пятками в землю, а носки блестящих сапог были задраны вверх.
После второго безрезультатно траченного патрона военный смущённо посмотрел в мою сторону и принял позу стрелка, приготовившегося к серьёзным соревнованиям. После принятия позиции для стрельбы, военный человек произвёл третий выстрел с прежним результатом: нехорошая, теперь уже полностью враждебная польская лягушка не собиралась расставаться с жизнью и всплывать кверху брюхом…
Тогдашнее безразличное, полностью спокойное поведение лягушки объяснить не мог, но сегодня думаю, что у "зелёной дамы" думаю, что вариантов спокойствия могло быть не менее трёх:
а) лягуха была ленивой,
б) настолько умной, что поняла:
— У человека на берегу ничего не получится!
в) пользовалась людской уверенностью: "двум смертям не бывать, а в) "двум смертям не бывать, а одной — не миновать" и вот эта:
— "Пожила — и хватит"! — поминают поляки о "двух смертях", или нет — этого не знаю.
Подруга могла получить, пусть и слабый, гидроудар при входе пули в воду. Совсем такой, какой получает всё живое в реках, когда весной рвут лёд на реках при устранении заторов. Но и о гидроударах тогда ничего не знал.
Лягушка, повторяю, была неимоверно крупная, пожалуй, с ладонь офицера, и только сейчас понял стрелка: он, как и я, никогда ранее не видел таких крупных земноводных, а, увидев — захотел её "добыть".
Зачем тебе польская лягуха? Был бы ты французом — понятно, лягуха для галла — деликатес, но что она для славянина? Или пан офицер хотел удивить боевых товарищей её размерами? Лягушки водились и на его родине в избытке, но что бы такие — нет! Не мог спросить дяденьку:
— Пан офицер, а на кой хрен тебе польская лягушка? Ну, шлёпнешь её, а дальше? Что, ты пришёл на берег ручья подтверждать славу лучшего стрелка в боевом соединении? В оккупацию лягушка выжила и даже не пострадала здоровьем, поляки, естественно, её не обижали — своя, поди, а ты с чего это вдруг открыл "сезон охоты" на польских лягушек!? Тратить патроны на польскую лягушку во время, когда заклятые враги твои ещё не сложили оружия!? — мудрыми были тогда девятилетние мальчики и девочки, но и они не знали, в какую копейку обходится траченный патрон. Кто знает, сколько выстрелов в войну было сделано "в молоко"? Если убито тридцать миллионов человеческих тел — уже тридцать миллионов патронов, а, сколько их было выпущено впустую?
А сейчас ты "мажешь"! Три патрона в польскую лягушку на расстоянии трёх метров с нулевым результатом — так за такое и трибунала не жалко! Лягушка не хотела умирать, не поддавалась истреблению: человек с большим пистолетом выпустил в неё и четвёртый заряд, а квакуша медленно, пожалуй, от преклонных лет, поворачивалась и не думала исчезать с облюбованного места. Офицер матюгнулся и спрятал оружие. Я молчал и ликовал без видимых признаков радости!
И до сего времени помню чувства во время того "сафари":