Чтение онлайн

а) почему не "болел" за пана советского офицера? как в футболе, за "нашего капитана"?

б) и почему "болел" за польскую, чужую лягушку?

в) почему открыто не вступился за квакушу? Почему не спросил:

— Дядя, а зачем ты стреляешь в лягушку?

Струсил? Мог русской речью на окраине польского города отвлечь офицера от пустой траты боеприпасов и от позора с названием "говно стрелок", но не сделал этого? Что, был с офицером заодно в деле порчи польской фауны? Совершил первое предательство? Оправдывал себя: "офицер — наш, а лягушка — польская?"

Пожалуй, офицер прекратил "охоту" потому, что принял меня за польского мальчика и застеснялся промахов из личного оружия. Прощаю тебя, капитан: ты не знал законов линейной оптики, поэтому так жестоко оконфузился в охоте на польское земноводное: четыре пули из личного и громадного чёрного пистолета не достигли цели.

А-а, вот оно что: оказывается, "луч света, проходя границу двух сред, претерпевает преломление", поэтому и я не мог поймать ни одной рыбки, что водились в чистой воде ручья на окраине славного польского города Люблина одноименного воеводства! Так и получалось, что пуля из пистолета советского капитана шла прямо, но всё же не достигала цели.

Пожалуй, польская квакуша прекрасно понимала, что ни дяденька с пистолетом, ни девятилетний малец не знают законов "Линейной оптики", поэтому особо волноваться за свою лягушачью жизнь не стОит.

Это потом, в школе, преподаватель физики, добрейший и умнейший Николай Иванович, показывал, как в стакане с чаем "ломается" ложка. Когда это увидел, то вспомнил Польшу, капитана и его безуспешную охоту на лягушку польского происхождения. И всё встало на свои места: не виноват был советский офицер, никто и никогда не говорил ему, что если стреляешь в чужих лягушек, то сделай хотя бы упреждение!

Но почему жители у берегов тёплых морей и океанов, промышляя рыбу острогой, не промахиваются? Кто им рассказывает о "преломлении луча света на границе двух сред"? Нужных для жизни, сред? Воды и воздуха"?

Думаю, что после того офицера на подругу никто не охотился, она не погибла от пули и окружённая массой родни, дожила до естественной лягушачьей смерти… если смерть считать естественным явлением.

За долгую лягушачью жизнь дала не малое потомство, и её дети живут и распевают свои песни до сего времени в ручье на окраине польского города Люблина.

Для меня война закончилась, и впереди было знакомство с законами "линейной оптики", а у обремизившегося в охоте на польскую лягушку капитана впереди был целый год войны.

Как бы выстроились мои отношения с "зелёной подругой", останься наше семейство в Польше навсегда? "Дважды изменив родине"?

Основы — не представляю, но мелочи вижу ясно: в тёплые месяцы года, в сезон активных "выступлений с концертами", ходил бы слушать подругу… если, разумеется, она принимала бы участие в общем хоре лягушек болотца… Потом бы любовался её потомством…думаю, они бы выделялись размером из общей лягушачьей народности. Мать-то крупная…

Искал бы пани Язю? Не знаю…

Прекрасен Люблин! Житель Кракова, или Варшавы, не согласится со мной, но я спорить не стану: разве любовь отдаётся на обсуждение?

Последнее посещение города перед насильственной отправкой на "землю отцов" происходило во второй половине солнечного дня, и улица была освещена особо. И до сего дня, в июле месяце, когда вижу дома, освещённые послеполуденным солнцем — вижу Люблин. Ни в какой иной час не приходят воспоминания, но только в определённое время, и такое можно сравнить с "открытием портала в прошлое"… Ну, это если верить в фантастику о "порталах"… А потом пришло время "выполнить священный долг по охране отечества и я был призван в "ряды вооружённых сил". Верно: "силы" были вооружены, но другим оружием. Половину года из трёх лет служения, пробыл в Прибалтике, в бывшем прусском городе Тильзите, перекрашенным в красный цвет: "Советск". Ныне бывший прусский Тильзит входит в нехорошее слово "анклав", по звучанию сходный с "клоакой". Неважно: и "анклав", и "клоака" — слова чужие. Когда впервые увидел Тильзит в час особого освещения улиц — мгновенно вспомнил и польский город Люблин. Он от Балтики далеко, но что-то неуловимое их роднит. Наверное, Европа?

Глава 30. Польская музыка.

Спорный вопрос: "в какие времена в стране насчитывается наибольшее количество нищих: в плохие, или в благодатные"? — для каждой страны ответы разные, но, думаю, что для моего отечества и во все времена количество нищих различных сортов и оттенков не меняется.

Наиболее гнусный сорт нищих — "церковные", "орденом храмовников" его называю. Да, те, что на паперти торчат, или сидят на полу храмовых притворов: подлая рвань и пьянь, бьющая уродством и грязью в "десятку чувств" прихожан. Ну, как же: я иду молиться богу, душа моя открывается для молитвы, а тут на полу притвора сидит он, "сирый и убогий" с бумажной иконкой в грязном картузе. Что я вспоминаю из христианского учения, увидев такое? Правильно: "помоги сирому и убогому" без выяснения причин его "сирости и убогость". Почему-то забываю божьи указания:

— "Пьющий не войдёт в царствие небесное"! — а зачем ему "царствие небесное"? Где оно? А "размякшие чувствами" прихожане — вот они! Сопливые и добрые, монетой помогают! И не думают, кому помогают. И в чём оказал помощь? Лучше, конечно, последнее не делать, это вредно для нищего.

Почему им подают? Ведь на рожах написан единственный и неизлечимый порок: пьянство, и не видеть его может только слепой. Почему подают паразитам? "Больные" люди? Без надежды вылечиться? Правильно, есть у нас такая накипь неопределённого возраста, и лечиться им уже ни к чему, пора уходить в мир иной. И там им делать нечего, какая от них ТАМ польза? Невольно приходят мысли об эвтаназии, но это антигуманно потому, что и такого спившегося и потерявшего лик человеческий, мы продолжаем считать "творением божьим". Самое большое и ходовое заблуждение на Руси: пропойцу почитать за "творение божье". Нет, они себя больными не считают, это для них все, кто не пьёт — больные! Временами начинаю подозревать подающих милостыню пьяной публике: кладя мелочь в засаленные головные уборы пьяни, и не от больших денег "творя милость", "сердобольные" думают: и мой сыночек пьёт, может и ему кто-то кинет грош на порок? И ещё одну большую глупость совершают "приносящие милость":

— Помяни раба Божьего — и упоминают имя "ближнего своего", которое они бы хотели услышать из пасти пропойцы. А тому до имени "усопшего раба божия" дела нет. Очень большое удовольствие для ушедших в мир иной, когда их не поминают пьяные черти и забулдыги.

Губит нас "формула":

— "Лучше подать, чем просить — "просящие" так не думают.

А как иначе, по иному, можно помянуть "усопшего раба"? Мы иных способов поминания усопших не знаем. Только тризна!

Непрямая форма нищенства ныне — игра на различных инструментах в людных местах. Двое-трое музыкантов исполняют что-либо по своему выбору, и очень часто "выбор" у них убогий. Да и музыканты — не "виртуозы Москвы" Но они труженики: что рождается под их пальцами, какая музыка — неважно, но это продукт, и они за него получают столько, во сколько этот продукт оценивают слушатели.

Отстали мы на пол сотню лет. В польском городе Люблине, я не устану повторять это имя, звук любви в этом имени слышится, впервые на улице я увидел трёх, или четырёх пожилых музыкантов, исполнявших любую мелодию на заказ. Подойдите к ним, дайте злотый, промурлычьте им семь нот из вашего любимого произведения — и они тут же начинают исполнять ваше желание! У меня не было злотых, но мне хотелось в их исполнении услышать незабвенную немецкую, германскую, фашистскую проклятую мелодию "Лили Марлен"! Мелодию заклятых врагов полякам! На скрипке! Хорошо, что у меня тогда не было злотых, и я не мог заплатить уличным музыкантам за исполнение своих "нездоровых" желаний! Хорошо, что я толком не знал, как на польском языке довести до музыкантов моё желание! И чем бы могла закончиться моя любовь к вражеским мелодиям? как они сами относились к "Лили Марлен"? Люто ненавидели? И стали бы они исполнять вражескую музыку за пенёнзы, или разбили бы свои инструменты о мою голову?

И тогда же я познакомился с таким чудом, как громкоговорящая музыка. Часто слышалось на улице: "заочки бялые, заочки бялые", а что это значило — до таких познаний "польской мовы" я не добрался.

Глава 31. Возвращение.

"Страна победившего социализма возвращала заблудшихся детей под своё крыло" Наибольший интерес "страна социализма" проявляла к "заблудившимся" на иностранной территории, а таких хватало.