Чтение онлайн

— Трёх? Фунтовых? Это пистоль, а не пушка. (71.8 мм).

Брехт уже хотел было послать подальше адмиралов, но передумал. Да и чёрт с ним. Правда, пусть флагманом будет первый Российский корабль изготовленный, хоть и частично, самим Петром. На нём потом парады военно-морские принимать будет Анна Иоанновна. Возьмём с лягушатников отступные в виде алого шёлка. Будет Анхен под Алыми парусами парад принимать. Красота. И книгу про эти паруса нужно вспомнить и написать. Великая и правильная книга.

— Не менять артиллерию. Воспроизвести в полном соответствии с чертежами, кроме киля. А что с самим кораблём? Где он сейчас?

— После сдачи Азова корабли продали туркам. Часть сожгли, а часть продали. Этот был среди проданных. Что теперь, не знаю? Столько суда не живут, списали должно османы на дрова. — Ответил почти всё время молчавший тогда адмирал Томас Гордон, также при разговоре присутствующий.

Сейчас родственник того Патрика Гордона, который сподвижник и учитель Петра, остался с мелочью всякой охранять Ригу. Шведы хоть и не ввязались в войну, но флот в боевую готовность привели.

Остальные девятнадцать кораблей Балтийского флота сейчас стояли в миле примерно от Данцига в море и ждали французский флот. На его обнаружение был послан флейт «Сескар», последний приличный корабль из созданного Петром флота. Он рыскал в трёх десятках миль от Данцига, ожидая французов. Дождался и на всех парусах бросился к городу и ещё издали начал семафорить флажковой азбукой: «четырнадцать вымпелов, двумя колоннами, будут через час». «Сескар» благодарю узкому корпусу, не превышающему шести с половиной метров, и, следовательно, большей скорости, опередил вражеский флот и вовремя принёс известие. Впрочем, и без этих вестей русский флот был готов к встрече.

— Наум Акимыч, командуйте. Теперь флот ваш. — Сиверс пожал Сенявину руку. —

Вода после шторма

Всегда в беспорядке:

Виднеются всюду

Морщины и складки. Ишь придумали!

Событие двадцатое

Маленькая лодка, плывущая по реке, лучше большого корабля, который тонет в море'.

Матшона Дхливайо.

Лейтенант-генерал ла Люзерн на мостике шестидесятипушечного флагмана «Флёрон» стоял рядом с капитаном Франсуа-Корнелисом Баром и слушал переливы боцманских дудок, перемешивающихся с отборными ругательствами, и улыбался. Погода, наконец, наладилась. С самого утра светило тёплое летнее солнце, а попутный почти северо-западный ветер, пахнущий морем и предстоящей битвой, гнал его эскадру к Данцигу на скорости в восемь узлов. Чуть сильный ветер, ну, да быстрее будут на месте.

Уже через час должен был показаться Данциг — цель их похода. Да, начался он не сильно удачно. Вообще не удачно. Шторм прилично бед принёс, но починились и отдохнули в Копенгагене, теперь можно и с зарвавшимися варварами перекинуться парой слов, а потом обрушить на них всю мощь французского флота. Они ещё пожалеют, что ввязались в это дело, и решили перечить их королю и великой Франции. Так кардинал де Флери и сказал, напутствуя моряков, вы должны показать варварам с севера, что значит великая Франция.

Шведы? Такие же северные варвары сношающиеся с медведями! И трусы! Боятся московитов! Чего их бояться, они в море-то вышли на пирогах и галерах, когда Франция уже строила вот такие красавцы. Особенно поражал ла Люзерна следующий во главе второй колонны 88-пушечный трёхпалубный линейный корабль «Меркюр» под командованием шевалье де Гойо. Какая мощь! На нём только шестнадцатифунтовых пушек сорок четыре. (4,92 дюйма или 125,0 мм). Да он один перетопит все русские варварские корыта. Варвары! Корытники.

Где-то в уголке мозга, правда, всё время слова французского посла в Дании Плело свербели, мол, русские по данным, что до него дошли от датского посланника в Россию, строят новый флот. А пусть строят. Если корабли будут на плаву, то он, ла Люзерн, пересадит на них часть команды и перегонит в Гавр или Дюнкерк.

— Хороша погодка, — к офицерам, стоящим на мостике, подошёл расфуфыренный в шитом золотом кафтане граф де Трианж. Он взошёл под видом короля Лещинского на борт «Флёрона» в Гавре. Кардинал опасался русских шпионов. Где русские и где шпионы? Варвары, да они просто не додумаются до такого.

Тут дудки засвистели особенно пронзительно, а потом с «вороньего гнезда» прокричали:

— Корабли на горизонте! Десятка два!

— Это — русские! Тут больше некому быть, — поправил нормально сидящую треуголку капитан Баром.

Волнуется. Молодой. Явно по протекции на флагман попал. Ничего, молодость пройдёт. Появится опыт и выдержка.

— Не волнуйтесь, Франсуа.

— Два десятка…

— А мелочь трухлявая и с деревянными пушками в чёрный цвет покрашенными. Откуда русским взять два десятка настоящих кораблей и вооружить их пушками. Тут нужна такая мощь, которой и у нас-то нет.

— Может им продали корабли англичане. Ходили слухи в прошлом году, что русские во всех портах набирают опытных моряков.

— Ну, продали пару дряхлых маломерок со ржавыми пушками, ну, наняли пару десятков опытных моряков, да даже отлили сотню мелких пушчонок. Не бойтесь, мой мальчик, сейчас мы подойдём к ним на выстрел и всех перетопим. Вам нужны белые рабы Франсуа? У вас будут белые рабы.

— Корабли поднимают паруса! — раздалось вновь из «вороньего гнезда».

— К бою. Сейчас мы отправим варваров к их варварским богам. Абордажным командам приготовиться. Открыть порты, выкатить орудия. Зарядить книппелями. Капитан, передайте сигнальщику… — лейтенант-генерал не договорил, в этот момент корабль взобрался на очередную волну, пусть и небольшую, но ла Люзерну этого хватило, чтобы увидеть противника. Русские корабли стояли довольно плотно один к другому и были вытянуты в линию. — Вы видите, Франсуа, все русские идиоты, сейчас мы ударим им в центр и разобьём их на два отряда, которые по очереди и перетопим. Передайте сигнальщику, пусть вывесит сигнал «Делай как я». И правьте прямо на центр этих идиотов. Зачем они набирали опытных офицеров, если так подставились. Да, варвары, не послушали, должно быть, советов настоящих моряков. За глупость им придётся заплатить. Так ведь, капитан?

— Да! За глупость всегда приходится платить.

Событие двадцать первое

Самый безопасный способ получить то, что вы хотите, — это заслужить то, что вы хотите'.

Чарли Манге

Гвардейцы остановились метрах в пятидесяти от очередной баррикады. А чего, никто поляков в трусости не упрекал. И вожди им попались опытные и решительные. Весь город был перегорожен завалами из мебели, срубленных деревьев, камней и телег. В третьей баррикаде даже две мёртвые лошади ляхи использовали. Очевидно, они были запряжены в ту телегу, которая послужила основой укрепления. Это была уже четвёртая баррикада. Хорошо хоть это не город настоящий с высокими домами и узкими улочками, там вообще бы погано пришлось, а тут одноэтажные дома с низкими заборчиками — плетнями и вполне широкие улицы, чтобы двум телегам разъехаться можно было. Во второй баррикаде была ещё одна монструозная пушка, точно со стен замка сняли. Эта, как потом оказалось, была почти точной копией первой, только вместо кошки её украшал тот самый Единорог. На глазах будущая коллекция пополняется. Из пушки по ним жахнули. Тем самым каменным дробом, читай щебнем. Повезло, что ляхи поспешили. Правда, и своим нужно должное отдать, штурмующие улицу егеря прикрывались домами и катили впереди себя телегу с бочками. Позаимствовали у кого-то во дворе. На излёте дроб этот расщепил всё же бочки и даже сбросил их с телеги. Бил дробомёт кучно. У георгивцев в результате только один раненый. А вот ответный залп двух Единорогов двухпудовых заряженных гранатами разнёс к чертям собачьим всё укрепление поляков, вместе с поляками. Молодцы, взрыватель правильный выбрали и помнили, что вражескую пушку нужно взять в плен целой и невредимой. Иван молодец, увидев, что защитники очухиваются от взрыва, он поднял взвод в штыки, и егеря, бегом преодолев оставшиеся двадцать пять метров, ворвались на баррикаду, на то, что от неё осталось. Брехт уже после второй битвы за кусок улицы приказал пленных не брать. Они зашли в многотысячный город и этих пленных просто девать некуда, а впереди целый день уличных боёв, а пленные — раненые в основном, им нужен уход, перевязка, вода, где всё это взять? Хотели войнушку по-взрослому — получите.

— Смотрите, Иван Яковлевич, что мы тут нашли. — Иван нёс в руке непонятную бронзовую палку.

Штурм закончился, и солдаты отдыхали, мародёрствуя на захваченной баррикаде. Брехт и не думал препятствовать. В основном среди защитников были польские шляхтичи, и у них и перстни были, и оружие с каменьями в гардах, и даже цепи с огромными крестами. Металлисты, блин. Пусть гвардейцы обогатятся. Отправят родным денюжку, те коровёнок прикупят, лошадок, выпутаются из бедности, а то и выкупят себя у барина. Пусть.