Чтение онлайн

— На вёсла, все на вёсла, а то нас сейчас утащит на дно. — В вельботе было человек двадцать, в основным офицеры, толпившиеся на мостики и канониры с одного из палубных орудий.

Дальше всё было как в тумане. Они успели отплыть от переворачивающегося «Флёрона». Буквально в десятке футов от них он грохнулся на бок и немного пробыв в таком положении стал переворачиваться дальше, демонстрируя недавно просмолённые борта ниже ватерлинии.

— Ставь парус. Виктор, бери багор и отталкивай этих собак, они нас перевернут. — Орал прямо над ухом ошалевшего командующего капитан «Флёрона».

И правда с корабля успело спрыгнуть в воду несколько десятков матросов и офицеров и теперь они цеплялись за борт вельбота на самом деле наклоняя его и грозя перевернуть. Счастливчики тут же принялись баграми и абордажными саблями, лежавшими на дне вельбота, отталкивать бывших сослуживцев. Те посылали им проклятья и пытались вновь ухватиться за борт. Лодка опасно накренилась вновь. Ла Люзерн и сам схватил саблю и стал наносить удары по рукам, обрубая пальцы. Только через пять минут, когда матросы поставили парус им удалось отойти от тонущего «Флёрона». Лейтенант-генерал выпустил сабля и обессиленный плюхнулся на дно вельбота, что-то мешало сидеть. Он отодвинулся чуть и глянул. Окровавленная кисть лейтенанта Мориса, которую он сам и отрубил.

— Прости нас, Господь.

— Кхе. Кхе.

Глава 10

Событие двадцать пятое

Не стоит шутить с судьбой: она напрочь лишена чувства юмора.

Эдуард Ворохов

Барон Иван Иванович Остерман — старший брат российского премьер-министра, и по совместительству управляющий герцогством Козель, получив с курьером пакет от младшего брата, прочитал его, сжёг и сел в деревянное резное кресло подумать. Умер герцог Мекленбург-Шверингский. Карл Леопольд свиньёй был преизрядной, орал вечно на свою жену Екатерину Иоанновну, которую Остерман любил как дочь. Жены и детей у Johannа Christophа Dietrichа Ostermannа не было, и к своим воспитанницам — царевнам Екатерине, Анне и Прасковье — дочерям царя Ивана V Алексеевича он сильно привязался. Особенно ему нравилась старшая из девочек — умница Екатерина. Учёба ей давалась легко, а особенно ей нравилась математика, которую обожал и сам Иван Иванович. Изначально его пригласили, как преподавателя царевнам немецкого языка, но он сам всё время расширял свои обязанности при малом дворе. И воспитателем стал, и учителем хороших манер, и европейского этикета, помогал девочкам с выполнением заданий, что выдавали им другие учителя.

Когда Екатерину выдали за герцога Мекленбургского в 1716 году, от которого сбежала уже вторая жена, то, предчувствуя недоброе, Иван Иванович решил не оставлять свою любимую ученицу и уехал вместе с ней сначала в Данциг на свадьбу, а после и в столицу Великого герцогства — Шверин.

Надо честно отметить, что сначала Карл Леопольд Остерману понравился. Он выглядел ухоженным и разбирающимся во многих вещах человеком. Но чем больше жил Иван Иванович в Шверине, тем всё больше понимал, что за внешностью аристократа скрывается деспот и псих. Именно псих. Он мог вспылить по любому поводу, и тогда его поступки были совершенно непредсказуемы. Как-то поссорившись с младшим братом, герцог поджег замок в Грабове, резиденцию своего брата, и в результате выгорела большая часть города. Ветер был в сторону города и начавшийся пожар быстро перекинулся на парк и дальше на соседние дома.

А ещё Остерман понял, почему от мекленбуржца сбежало уже две жены. Он был деспот. И малейшее проявление непочтительности или неповиновения заканчивалось избиением слуг, а войдя в раж он мог ударить или наорать на жену. Пару раз Иван Иванович пробовал заступиться за Екатерину, но тогда гнев герцога обрушивался на самого заступника.

Между тем время шло, и Екатерина родила дочку Елизавету Катарину Кристину. Остерман думал, что хоть это немного смягчит характер герцога, но не тут-то было. Потерпев ряд поражений в борьбе за единоличную власть в герцогстве от рыцарей, он выплёскивал свой гнев на слуг и жену. В тоже время к Иван Ивановичу он прислушивался и высоко того ценил, даже возвёл в баронское достоинство. Обстановке в Шверине тяготила Остермана, особенно то, что он ничем не мог помочь своей воспитаннице — умнице Екатерине. Потому, как только представилась возможность, барон выпросил у Карла Леопольда должность посланника при дворе царя Петра. Получил даже больше. Герцог пожаловал его в тайные советники и в 1721 году назначил министром-резидентом при Российском дворе.

Переписываясь с Екатериной, Иван Иванович отвечал утешениями на её постоянные жалобы и в одном из писем предложил план, мол, переговори с герцогом, попросись повидаться с матерью и заодно договориться с Петром (дядей) о помощи Карлу Леопольду войсками в его борьбе с рыцарями. Интрига удалась, и Екатерина с дочерью оказались в Петербурге.

А через несколько лет Карл Леопольд довёл дела в герцогстве до такого состояния, что пришлось Карлу VI — императору Священной римской империи немецкой нации издать против Карла Леопольда имперскую экзекуцию, предписывающую отстранить его от власти и передать управление герцогством его младшему брату. Сам смещённый герцог поселился в крепости Дёмиц и большую часть времени посвящал охоте и пирам.

Вот сейчас пришло известие, что при странных обстоятельствах на охоте он погиб. Егеря по ошибке стрельнули, как им показалось в оленя, и попали на скачущего сквозь кусты Карла Леопольда. Якобы лошадь у него понесла. Наверное, так бывает. Многие правители погибали или получали увечия на охоте. Только была одна странность. В письме была приписка, что на похоронах Карла Леопольда его младший брат Кристиан Людвиг II — нынешний герцог Мекленбург-Шверинский отравился непонятно чем, скорее всего, грибами. Сначала власть временно перешла к его десятилетнему сыну, но тот буквально через несколько дней упал на прогулке с лошади и сломал себе шею.

Прямо, мор напал на герцогов Мекленбургских. Всё дальнейшее, что было написано в письме Иван Иванычу не очень нравилось, но с другой стороны…

Брат писал ему, чтобы со всеми имеющимися в его распоряжении преображенцами и личной гвардией, нанятой в самом Козеле, Иван Иванович поспешил в Шверин и добился у рыцарства и лантага признания наследницей и правительницей герцогства Анны Леопольдовны. Мужская ветвь пресеклась и среди женщин больше всего прав у дочери старшего брата. Андрей Иванович обещал выделить денег на выкуп восьми амтов (уезд), которые находятся под залогом у ганноверского курфюрста и четырех амтов — у прусского короля, забранных за долги, наделанные Карлом Леопольдом.

В небольшой приписке в конце письма было обещание, что русский флот в самое ближайшее время нанесёт визит вежливости сначала в Росток, а следом в Висмар — порт чуть севернее Шверина.

Нда, трое герцогов умирают с разницей в несколько дней? Чего в жизни не бывает. На всё воля божья…

Событие двадцать шестое

Не иди туда, куда ведет дорога. Иди туда, где дороги нет, и оставь свой след.

Ральф Уолдо Эмерсон

Лодзь? Как это переводится?

— Пётр Семёнович, — окликнул Иван Яковлевич ехавшего рядом на огромном трофейном дестриэ каурой масти, будущего фельдмаршала, — Как Лодзь переводится?

— На немецкий?

— На русский.

— Никак не переводится так и будет. А, ну да, — Салтыков самый младший себя по лбу хлопнул, комара, видимо, угрохал, — Лодья. Лодка.

— Понятно. Город, как вернёмся нужно разбить на сектора и каждому из пяти полков по сектору выделить. Нужно пройтись по всем… по католическим храмам, соборам, костёлам, монастырям. Изъять все вещи представляющие материальную или культурные ценности.

— Культурные? — опять врезал себе по лбу полковник.

Брехт же себе заехал в ухо. Комары так и вились над ними. Облако.

— Картины, иконы, скульптуру. После этого пытками добиться у ключников или как эта должность называется у католиков…

— Келарь.

— Пытать келарей всех этих заведений пока не выдадут все захоронки.

— Я…

— Пётр Семёнович, а вы сами не загоняйте им иголки под ногти. Не надо чужой хлеб есть. С нами едут три товарища из Тайной канцелярии и восемь сотен башкир. Скажите Акаю, что десятая часть всего сокрытого и добытого пойдёт башкирам. Уверен, эти келари так запоют, что расскажут даже куда Сигизмунд дел ценности, что в 1618 году из Кремля вывез.