Чтение онлайн

На мельхиоровом подносе дымились две чашки с чёрным кофе и стояла тарелка с какими-то тартинками.

Пан Мечислав, казалось, не заметил внезапного появления и исчезновения своей супруги, вдавленный в винтовое кресло, но, повернувшись, нисколько не удивился появлению подноса и только переставил стоящие на нём предметы на стол.

– Где похоронили Ингу – в Польше или в России? – спро-сила я, совсем не надеясь что-либо ещё вытянуть из него.

– Она была одинока, некому было сообщить о её смерти,поэтому она похоронена здесь, в Польше, – глухо произнёс он.

Я пыталась хотя бы ненароком поймать его взгляд и прочесть в его глазах, что же он чувствует в этот момент, но – тщетно.

Считая свой визит затянувшимся, я взвешивала – удобно ли попрощаться сейчас же. Мне захотелось уйти, но он неожиданно заговорил о хозяевах снимаемой мною квартиры.

Пан Мечислав и Кристина были родом из одного и того же местечка – Плоцк, да и жили они по соседству достаточно долго. Жизнь Кристины, начиная с бурной молодости, была известна пану Мечиславу в мельчайших интимных подробностях; её основной профессией долгое время была проституция. Анджей – личность дерзкая и опасная. В Варшаве о нём никто ничего не знает. Какой именно багаж криминального прошлого носил этот человек, было тайной.

Пан Мечислав так горячо и убедительно просил меня быть осторожной с этими бесчестными людьми, что меня на какой-то момент обуял страх. Более того, он называл их коварными обманщиками и злодеями, давал наставления, просил во всём рассчитывать на его помощь и предложил покровительство и партнёрство – присоединиться к его бизнесу, внеся определённый капитал. Советовал, что если я хочу жить в этой стране, то разумно будет выйти замуж за поляка, приобретая, таким образом, вид на жительство.

Насчёт партнёрства я обещала подумать, а вот рассказ пана Мечислова был только подтверждением моих догадок относительно прошлого людей, с которыми свела меня злая судьбина.

Я вышла от пана Мечислава в окончательно удручённом состоянии, на какое-то время забыв о погибшей Инге. Мне нужно было подумать о себе, поскольку я остро чувствовала, что тучи надо мной сгущаются.

Глава 12

Была уже середина января, но в воздухе висела осень или преддверие весны. Странное ощущение для человека, который изнывал под гнётом долгих нескончаемых зим, оказаться в стране, где зимой вовсе не чувствуется её присутствия: нет холодов, метелей, резких перепадов температуры, отсутствует понятие «буран» и «пурга».

Я не была подготовлена для такой погоды. Часто шли моросящие или проливные дожди, и моя каракулевая шубка от постоянного непросыхания стала превращаться в лохмотья, которые я зашивала и даже подклеивала, терпеливо борясь с этим разрушительным процессом. Ничего другого взамен я купить не могла, поскольку мои средства оскудели, но я боялась даже себе самой в этом признаться, тем более пану

Мечиславу, который так страстно желал видеть меня своим партнёром по бизнесу. Поэтому я подписала с ним контракт на малую сумму, плюс отдала ему в пользование этот злосчастный «Фиат», купленный под давлением Кристины и Анджея, и мы договорились, что это всего-навсего вступительный взнос, ну а потом, со временем, я постараюсь вложить больший капитал. Впрочем, это была его собственная идея: он, благодаря моим жалким капиталовложениям, увеличит товарооборот, а половина от прибыли будет выдаваться мне в качестве зарплаты ежемесячно.

Я не собиралась контролировать пана Мечислава, я была не только не в состоянии это сделать, но это даже не приходило мне в голову, так как я целиком полагалась на его честность и порядочность, в которых не сомневалась ни на минуту. В моём воображении он был образцовым человеком и семьянином, а некоторые странности в его поведении, я объясняла последствием двух трагических случайностей, унёсших жизни двух близких ему людей: его собственной дочери и Инги – женщины, с которой он сотрудничал. Я не знала, которое из событий произошло первым, но тогда это не имело для меня особенного значения, пана Мечислава я просто жалела как человека пережившего две жизненные драмы. Теперь я понимала, почему его жена так безутешна в своём горе.

Однажды вечером в мою дверь позвонили. На пороге стоял Вальдемар. Он спросил, можно ли войти ко мне, так как он должен сообщить мне нечто важное для меня. Я утвердительно кивнула, и он переступил порог. Это был его первый и неожиданный для меня визит. Он снял плащ, и я пригласила его в комнату.

– Нельзя ли чашечку чая? – спросил он.

Я ответила утвердительно и пошла на кухню – вскипятить воду и приготовить что-нибудь к чаю.

Начинался выпуск польских телевизионных вечерних новостей. Я поставила на стол всё, что имелось в моём холодильнике, принесла чашки с горячим чаем.

Вальдемар набросился на еду с необыкновенным аппетитом, приговаривая, что нет ничего лучшего, чем выпить чашечку горячей herbaty*. Он просидел около часа, но так и не приступил к теме, которая привела его ко мне.

Вдруг входная дверь сотряслась от удара чего-то металлического и тяжёлого. Кто-то неистово колотил по моей двери огромным металлическим предметом с такой страшной силой, что, казалось, она вот-вот сорвётся с петель или же в ней проломят дыру. Мы с Вальдемаром посмотрели друг на друга. Я на него – беспомощно и умоляюще, а его лицо моментально изобразило гнев, и в перерывах между грохотом ударов, я услышала, как заскрежетали его зубы.

Мы подбежали к двери. Он повернул ключ в замке. Дверь, сотрясаясь, распахнулась, и я, выглянув из-за его широкой спины, увидела искажённое ненавистью лицо Анджея, его руки, замахнувшись в очередной раз, чтобы обрушить сокрушительный удар, держали... топор.

Это была немая сцена: их взгляды скрестились, как две рапиры в немом поединке. Вальдемар смотрел на него с превосходством лидера, а выражение лица Анджея менялось на глазах: ненависть и злоба обернулись в покорность и кротость. От его воинственности не осталось и следа, он был укрощён взглядом. Его руки, держащие смертоносное орудие, опустились, взгляд потупился, и он медленно побрёл прочь.

Вооружившись топором, Анджей пришёл воевать с беспомощной безоружной женщиной, но не осмелился сразиться с мужчиной.

– Боже мой, – я закрыла лицо руками, трепеща от страха, боясь представить, что бы было, если бы не Вальдемар, случайно пришедший ко мне по какому-то важному делу.

Плачу я очень редко, но тогда я дала волю слезам. Из моей груди вырывались надрывные всхлипывания, а голова уткнулась в широкую грудь моего спасителя. Он поцеловал меня

* Так поляки называют чай.

в волосы и вытер слёзы оказавшимся под рукой кухонным полотенцем.

– Ну, ну, хватит, не плачь. Он больше не посмеет даже дёр-нуться, а я останусь и буду охранять тебя.

– Да, конечно, останься, – пролепетала я, стараясь успо-коиться, но это было так трудно.

Рыдания постепенно утихали, но всё ещё бурными потоками лились из глаз теперь уже тихие слёзы.

«Что же будет?» – пронеслось в глубине сознания.

Я была вынуждена принять предложение Вальдемара и оставить его у себя, потому что, боясь Анджея сначала чисто инстинктивно, я ощутила теперь реальную физическую угрозу не только для своего здоровья, но и для жизни. Но дело в том, что своего защитника Вальдемара я тоже боялась и не доверяла ему, сомневалась в благородстве его порывов.