Чтение онлайн

– Вынули из болота кикимору, вытащили у ней из дупы хвост, шерсть на голове пригладили, теперь она ходит, вопросы задает какие-то.

– Понятно. А куда вы его, Казимира, везти собирались?

– Не унимается кикимора, – посетовал Дариуш. – Все пытается сказать что-то, а не получается у нее. Все на зверином языке говорит, а как его поймешь, язык этот.

Коротко размахнувшись, тщедушный человек всадил копье Дариушу в грудь. Дариуш дернулся несколько раз, издал приглушенный стон, и затих.

Тщедушный человек перешел к Леху.

– Теперь ты, – сказал он, вынимая у Леха изо рта кляп.

Лех безумными глазами смотрел на него.

– Ты слышал вопрос. Отвечай, – настаивал тщедушный человек.

Рядом с Лехом завозился и задергался Ежи. Тщедушный посмотрел на него и вытащил кляп у него изо рта.

– Если ты хоть что-нибудь скажешь, – сказал Ежи, обращаясь, очевидно, к Леху, – я тебя на том свете найду. Я у Создателя попрошу, чтоб он тебя в плоть снова загнал, и меня тоже, и буду тебя мучить всю вечность, ты это учти.

Тщедушный презрительно усмехнулся, встал над Ежи, и поднял копье.

– Я сейчас все скажу сам, – пообещал ему Ежи.

Тщедушный улыбнулся, но копье не опустил.

– Говори.

– Te Deum laud'amus, – сказал Ежи. Te D'ominum confit'emur. Te aet'ernum Patrem, omnis terra vener'atur. Tibi omnes 'angeli… 4

– … tibi caeli et univ'ersae potest'ates, – подхватил вдруг дрожащий Лех. – Tibi ch'erubim et seraphim incess'abili voce procl'amant… 5

– Sanctus, Sanctus, Sanctus, D'ominus Deus S'abaoth 6 , – поддержал его Ежи.

– Pleni sunt caeli et terra maiest'atis gl'oriae tuae 7 , – продолжил Лех.

Тщедушный резким движением пригвоздил Ежи копьем к полу. Ежи задергался, заметался, застонал. Ухватив древко обеими руками, тщедушный выдрал копье из пола и из Ежи.

– Te gloriуsus apostol`orum chorus, te prophet'arum laud'abilis n'umerus 8 , – прошептал еле слышно Ежи.

– Тe m'artyrum candid'atus laudat ex'ercitus 9 , – тихо сказал Лех.

Тщедушный пнул его ногой в ребра, и еще раз.

– Te per orbem terr'arum sancta confit'etur Eccl'esia, Patrem imm'ensae maiest'atis; vener'andum tuum verum et 'unicum F'ilium; Sanctum quoque Par'aclitum Sp'iritum. Tu rex gl'oriae, Christe. 10

Тщедушный начал наносить удары подряд – в ребра, в бедра, в живот. Лех закусил нижнюю губу и замычал носом. Тщедушный ударил его в голову – и перестарался. Лех потерял сознание.

Казимир почувствовал, что сейчас он сам потеряет сознание, хотя его никто пока что не бил и не колол копьем. И ни одного вопроса ему еще не задали.

В этот момент в дверь постучали. Тщедушный оглянулся, пожал плечами, и подошел к двери.

– Это Бьярке. Открой.

Тщедушный отодвинул засов.

– Мне нужно поговорить, – Бьярке оглядел помещение и кивнул по направлению к Казимиру. И снова оборотясь к тщедушному, добавил, – Выйди на четверть часа. Ну и зверь ты, скажу я тебе … Есть способы проще и добрее.

Тщедушный скептически улыбнулся.

– Выйди, выйди.

Тщедушный пожал плечами и вышел. Бьярке закрыл и запер дверь. Посмотрев некоторое время на лежащих, он подошел к Казимиру и сел рядом на шез. Казимир смотрел прямо перед собой.

– Звери, а не люди, – сказал Бьярке. – Не понимаю я такого подхода. И не знаю, зачем Рагнару такие соратники. Ну да ладно. Ты цел, невредим, и это хорошо. Есть немного времени. Это тоже хорошо.

Он понизил голос почти до шепота, наклоняясь к уху Казимира.

– Послушай, Казимир, я мог бы устроить тебе побег. Но решать нужно быстро. Я отвезу тебя к твоей матери. Что скажешь?

Казимир, и без того бледный, побледнел еще больше. Явная ложь мучителей в такой ситуации – дополнительное унижение.

– Пошел в хвиту, – сказал он.

– Я не пытаюсь тебя обмануть, Казимир. Хочешь верь, хочешь не верь, но у меня есть причины … Мне хотелось бы тебя спасти. Очень серьезные причины. Твоя мать обрадовалась бы твоему спасению. Видишь – эти трое уже умерли. Их и допрашивали-то только для виду, просто чтобы показать тебе, что будет с тобой. Настоящий допрос начнется не сейчас, но скоро – придет Рагнар, и тогда я не смогу тебе помочь.

Господь, прости меня, грешного, подумал Казимир. И дай мне силы, Господь.

– Бьярке, или как там тебя, – сказал он. – Ты, кажется, упомянул мою мать?

– Да.

– Не делай этого больше. Ты недостоин ее упоминать. И ты глуп.

– Не упрямься, Казимир. Из тебя скоро будут железными крючьями вынимать имена людей, верных тебе и твоей матери. И ты их назовешь, все до одного. И скажешь, где эти люди находятся. Понимаешь? И их убьют. Ты слушаешь?

Казимир молчал.

– Мы выйдем из этого дома, я скажу, что веду тебя прямо к Рагнар, и что дело важное и тайное. Пройдем несколько стратов, и я развяжу тебе руки. В стойлах стоят кони, уже под седлами. И мы поскачем в Саксонию.

– А что будет с Марией? – спросил на всякий случай Казимир.

– Не знаю. Марие я помочь не могу, – ответил Бьярке.

И Казимир начал верить. Если бы его обманывали – Бьярке бы обязательно сказал, – и Марию захватим. Значит, Бьярке действительно хочет устроить побег. Но в таком случае побег действительно невозможен. Марию оставлять нельзя. Зачем Казимиру жизнь – без Марии?

– Нет, – сказал Казимир.

– Твоя мать согласилась бы.

– Оставь мою мать в покое. Даже если то, что ты мне предлагаешь – действительно правда, мой тебе ответ – нет. Или найди способ вытащить Марию тоже.

Сказал – и прикусил язык. А вдруг это тоже – подвох? Вдруг Бьярке только что, легко и без пыток, выведал у него, что Мария ему действительно дорога – и теперь при нем, Казимире, будут пытать Марию, которая носит его ребенка, Марию, за которую он готов отдать жизнь?

– Нужно подумать, – сказал Бьярке, поняв, что Казимира с Марией связывает больше, чем просто беззаботные любовные отношения и честь. Еще два месяца назад он бы этому не поверил.

– Бьярке!

В дверь стучали.

– Что еще? – крикнул Бьярке.