Чтение онлайн

— Нет, ты не врала ему, — обняв меня, прижалась к моему правому плечу Мэрилин. — Слышишь? У него сейчас всё хорошо… Он на небесах смотрит на тебя…

— Значит он видит, что его смерть искалечила мою жизнь.

— Какой ужас! — еще сильнее прижав меня к себе, воскликнула Мэрилин. — Не говори так!.. Какой ужас… Мальчик умер у тебя на руках… Это такая… Психологическая травма…

— Мне кажется, что я скоро загнусь от боли… Она гложет меня… Душит изнутри, — продолжала хлюпать я. — Огромная зияющая дыра в области… Сердца. Она пульсирует… Я задыхаюсь… Иногда я просыпаюсь посреди ночи от неописуемого страха… Мне давно ничего не снится — сплошной мрак. Я всё чаще просыпаюсь в холодном поту, иногда даже с криком… Мне кажется… Я уверена, что боюсь прошлого… Я боюсь того, что уже произошло.

— Дорогая, тебе нужно еще выпить, — протянув мне свой бокал, обняла меня обеими руками блондинка, и я, всё еще плача, сделала глоток, зацепив вином волосы, прилипшие к моим губам от слез. — Какой ужас… — продолжала Мэрилин. — Какой ужас… Хотя бы кто-нибудь знает в каком ты состоянии? Ведь прошел целый год…

— Это был самый ужасный год в моей жизни… Представь, каково должно быть Роланду.

— Роланд — мужчина.

— И что? Хочешь сказать, что раз он мужчина, значит ему не больно?

— Больно. Очень больно. Только мужчины умеют глушить свою боль лучше, чем с этим справляются женщины. Ты посмотри на Роланда… Судя из того, что я читала в интернете — он умножил своё состояние, прокачал мышцы… У него в душе кавардак, но он круто его глушит посредством работы и спорта… Он виртуозно отвлекает себя от беспорядка в своей душе и пока он отвлекается, время идет… Идет-идет и… Притупляет боль, понимаешь? А ты… Посмотри на себя. Ты ведь совершенно тощая. На тебе штаны висят как на недоделанном рэпере из Манхэттена… Нет, честное слово, джинсы на тебе рэперские… А твои волосы слишком густые, отчего в растрепанном состоянии они походят на дреды… На тебя посмотришь и сразу скажешь, что с тобой не всё в порядке…

— Со мной и есть не всё в порядке…

— Нужно это исправлять, — похлопала меня по коленке Мэрилин и вдруг заглянула в мои глаза испуганным взглядом. — Ты ведь не оставишь меня здесь на ночь одну? В одиночку на новом месте всегда страшно спать…

— Хорошо, переночую с тобой… Тем более, даже если я и попаду в дверной проем выхода — всё равно не смогу спуститься с лестницы не покалечившись…

— Подружки, — весело улыбнулась Мэрилин, вдруг протянув мне мизинец.

— Подружки, — подхватив детский задор блондинки, улыбаясь пожала мизинец мизинцем я.

— Ой, а кровать не заправлена, — уже зайдя в комнату, констатировала Мэрилин.

— В шкафу есть новый набор постельного белья, — отозвалась я, подойдя к шкафу. — Я чувствую, что в тот момент, когда решила тебе помочь, я стала… Гхм… Ой… Няней для мамы Роланда, — истерично хихикнула я. — Это уже диагноз. Неужели я вечно буду нянчиться с семьей Роланда Олдриджа? — скорее себе, нежели Мэрилин, адресовала последние пару замечаний я.

Глава 53. Созревание плана

Мы проснулись в одиннадцать часов из-за сигнализации, которая вовсю разоралась прямо под нашим окном. Если бы не она — мы бы проспали без задних ног еще часа три минимум.

— Пффф… Я везде и всюду опоздала, — выдохнула я, глядя на свой разряженный мобильный.

— Куда можно спешить в воскресное утро? — потирая затылок, морщась спросила Мэрилин.

— На работу. Нужно торопиться, — пытаясь поднять своё резко отяжелевшее тело, пояснила я.

— Работаешь даже на выходных? Всё-таки мой сынок тиран. Ой, лучше не называть его сыном, — тяжело выдохнув, хихикнула Мэрилин. — А-то чувствую себя мамашей в возрасте. Лучше буду звать его по имени. Погоди, лежи, — придавила меня своей беленькой ручкой блондинка. — Раз опоздала — значит опоздала на весь день.

— Хорошая мысль, — улыбнулась я. — Ты определенно плохо на меня влияешь. На меня вся ваша семья плохо влияет.

— И что тут такого? Ты ведь живой человек и у тебя может быть выходной.

— Нет, я так не могу… Я обещала прийти сегодня.

— Обещала — значит придешь. Вот только полежишь часок, отдохнешь, позавтракаешь и пойдешь к этому тирану… Он даже не обнял меня!

— Неужели и вправду надеялась? — улыбнулась я, взглянув на наивную блондинку.

В итоге мы провалялись до двенадцати, после чего Мэрилин отправилась в душ, а я продолжила лежать на кровати, глядя на пожелтевший от старости потолок.

— Всё, теперь ты, — выйдя спустя двадцать минут из душа, заявила блондинка.

— Что я? — непонимающе перевела взгляд на Мэрилин я.

— Ты идешь в душ.

— Я не планировала…

— Даже не вздумай отпираться, иначе я стащу тебя с кровати за ногу. Ты идешь на работу, а значит идешь в нормальном, нет — в идеальном! — виде.

— Я в похмелье — о каком идеальном виде идет речь?

— Чистое полотенце я оставила для тебя на стиральной машинке, — совершенно не слушая меня, констатировала моя новая подруга.

— У меня нет чистого белья.

— Вот, возьми моё, — спокойно произнесла моя собеседница, вытащив из своей дорожной сумки упаковку комплекта и бросив его в меня. — Оно совершенно новое.

— Я не могу…

— Перестань, у меня целая сумка такого. Нижнее белье — это очень важный атрибут женщины. Оно делает тебя более уверенной в себе.

— Вот уж не думала, что нижнее белье поднимет мою самооценку.

И оно не подняло. Даже опустило. Вымывшись содержимым разнообразных флакончиков Мэрилин и протеревшись махровым полотенцем, я обнаружила, что её лифчик минимум на два размера больше моей груди.

— Ну вот, — вручая мне силиконовый бюстгальтер, вздохнула Мэрилин, — ты разделила такой замечательный комплект. И что мне теперь делать с бюстгальтером, который тебе не подошел? Придется выкинуть.

— Выкинуть?! Он ведь совершенно новый!

— Я ношу исключительно комплектное белье. Терпеть не могу, когда верх не совпадает с низом.

— Мне бы твои проблемы, — в изумлении приподняла брови я.

— По-моему, на данный момент у нас одна общая проблема — похмелье. И голод… И похмелье…

Пока я мылась, Мэрилин успела накрутить себе локоны, накрасить губы и нарисовать стрелки. Она снова стала киношной знаменитостью всех времен и народов, и даже не смотря на очевидное похмелье выглядела превосходно. Следующие полчаса она сушила мои волосы, пытаясь завить их широкой, круглой расческой, и заставляла меня воспользоваться хотя бы тушью, карандашом и помадой натурального цвета. Сопротивляться было бесполезно, да и не было сил. Я просто сидела на кровати и позволяла над собой издеваться, лишь бы только не совершать лишних телодвижений.