Чтение онлайн

Твои слова о том, что с хорошими парнями не дружат — чистая правда. Поэтому я не буду предлагать тебе остаться друзьями. Пожалуйста, давай на этом остановимся.

Это конец.

Прощай.

Отправив письмо-ответ и порыдав в подушку с пятнадцать минут, я, наконец, ответила на сообщение Джейка, который просил ему сообщить, что со мной всё в порядке. Повторно открыв почту лишь вечером, я поняла, что все просекли, что со мной можно общаться по E-mail. Я получила сообщение от Дэвида с указаниями от родителей (в основном просьбы сообщить своё местонахождение и не пренебрегать нормальным питанием), от Мэрилин, которая жаждала помочь нам с Роландом «всеми силами», от Джейка, который «передал родителям моё послание» и еще одно от Роланда, над которым я замерла. Я обратила внимание на время получения письма — его ответ пришел мне спустя пять минут после того, как я ответила на его первое послание. Задержав дыхание, я открыла письмо:

Когда я найду тебя (а я тебя найду!), тебе придется весьма тяжело, наглая, самоуверенная девчонка!

Снова и снова перечитывая сообщение длиной в одну строчку, я пыталась понять, с какой именно интонацией эти слова были написаны и какую смысловую нагрузку они несли. Не знаю почему, но внутри меня что-то содрогнулось, однако что именно и из-за чего — я никак не могла понять. Едва ли это можно было назвать страхом… Или, всё же, можно?

В самом начале наших отношений я задавала себе три вопроса:

1) Как долго я смогу продержаться в друзьях Роланда Бернарда Олдриджа, прежде чем попаду в его персональный черный список?

2) Во что выльется вся эта история?

3) Я потеряю работу прежде, чем успею ему надоесть, или всё-таки после?

Пожалуй, сейчас я уже могла сама себе ответить на все эти вопросы.

*

Следующие четыре дня прошли как в тумане. Я периодически писала письма родным, доказывая им, что я абсолютно здорова и питание у меня отличное, хотя, на самом деле, душевное здоровье у меня было на пределе и питалась я тем, что могли мне позволить небольшие запасы продовольствия в закромах семейства Прайс.

За эти четыре дня мне пришло пять писем от Роланда, которые я решила проигнорировать:

05.10. — 05:07 Прости.

06.10. — 10:05 Не вышлешь адрес своего подполья?

07.10. — 19:00 Нанял лучших детективов. Давай будем честны — рано или поздно мы встретимся. И поверь мне, можешь начинать бояться этого дня.

07.10. — 21:00 Либо можешь сдаться добровольно и заработать помилование.

08.10–00:00 Если узнаю, что ты скрываешься у какого-нибудь «друга», а не у подруги — всю оставшуюся жизнь тебе придется расплачиваться со мной.

За эти четыре дня я выплакала все слёзы, по глупости, с головой зарывшись в интернет-ресурсы, чтобы изучить мельчайшую гадкую ложь в отношении моего происхождения и сексуальных пристрастий Роланда. Казалось, словно на мелкосортных форумах все с ума посходили, критикуя наши отношения. В основном, естественно, критиковали меня, цитируя мои же мысли о том, что рядом с таким мужчиной, как Роланд Олдридж, должна быть настоящая королева, а не её жалкое подобие.

Наконец, когда слёзы в моем организме и последняя еда в холодильнике закончились, я решилась сделать вылазку. Впервые за прошедшие несколько дней я посмотрелась в зеркало — опухшее от слез лицо, розовые глаза, бледная кожа… Я выглядела более чем просто ужасно — я выглядела неприлично запущено. Приняв душ, я решила слегка накраситься, на случай, если меня узнают вездесущие папарацци, после чего надела на голову капюшон ветровки и отправилась в ближайший магазин. Когда я уже выходила из него, будучи уверенной в том, что моя вылазка удалась, я натолкнулась на Мэрилин, которая жила на соседней улице. Увидев меня, блондинка округлила глаза и, неожиданно, обняла меня с невероятной, мужской силой.

— Дорогая, как я переживала! Как ты могла пропасть и ничего не сказать мне? Я ведь твоя лучшая подруга — как ты можешь не доверить мне своё местоположение?!

Уже спустя полчаса мы сидели на кухне дедушкиной квартиры и пили чай из мяты с пустырником, рецепт которого она раздобыла в поместье. Мэрилин заставила меня поверить в то, что она ни за какие коврижки не расскажет Роланду о том, что я осталась у нее ночевать, и я со спокойной душой легла с ней спать.

— Ты даже во сне пахнешь духами, — улыбнулась я.

— Почему вы с Роландом разругались?

— Мы не ругались, — прикусила губу я. — Просто… Это я решила порвать наши отношения.

— Из-за чего?

— Я чувствую себя… Убогой и даже… Недостойной.

— Что за бред?! — повернулась в темноте ко мне лицом блондинка.

— Это не бред. Мы из совершенно разных миров…

— Не из таких уж и разных. Тебе ли не знать, что Роланд до совершеннолетия рос в относительной бедности…

— Это всё не то. Даже если он понимает, каково быть в том же социальном статусе, в котором пребываю я, то я даже не представляю, каково это пребывать в статусе, в котором пребывает он. Ему нужна спутница, а не предмет для насмешек со стороны.

— Ты не права, но сейчас бесполезно тебе это доказывать. Давай подождем до завтра и на свежую голову всё обсудим.

Я провалилась в глубокий сон, разукрашенный иллюзиями о Роланде, которые поутру никак не могла вспомнить, морща лоб в тщетных попытках.

Глава 84. Забытый долг

На следующее утро Мэрилин всячески пыталась доказать мне, что я не права, говоря мне о том, что только Роланд вправе решать, кого хочет видеть рядом с собой. Она оставила Софи на Джонатана, поэтому была в полной боеготовности, чтобы выносить мне мозг на протяжении всего дня.

Вечером, когда я вышла из душа и не застала её в квартире, я запаниковала, подумав, что она не выдержала и выдала меня Роланду. Я уже даже начала панически одеваться, когда Мэрилин объявилась с пятидесятидолларовой купюрой в руках, объяснив своё отсутствие походом к соседке по этажу, которая отдала ей долг, и я снова успокоилась. Мэрилин включила телевизор и принесла из кухни свежий попкорн с карамелью, как раз успев к началу её любимой передачи «Звездные гости».

— Совсем как «Звездные воины», — усмехнулась я, потерев и без того красные глаза.

— Не смотришь такое?

— Нет, подобным страдает только моя мама.

— Я тоже страдаю, — закинув попкорн в рот, пробубнила Мэрилин и я поняла, что мы не переключим этот канал. Решив отлучиться на кухню за диетической колой, я уже возвращалась обратно, когда Мэрилин истерически прокричала: «Глория, иди сюда!!! Это он! Смотри!». Когда я вбежала в гостиную, я еще несколько секунд пыталась понять, почему Мэрилин кричит словно резаная. Вначале я всерьез подумала, будто в нашу квартиру пытаются ворваться грабители, как вдруг перевела взгляд на телевизор, над которым блондинка буквально нависла. В студии телешоу находился весело улыбающийся Роланд Олдридж, отпускающий шутки по поводу своего пристрастия к шахматам, связывая его с желанием контролировать весь мир.

— То есть ты хочешь сказать, что шахматы — это чистая тренировка?

— Именно.

— Погоди, выходит я стану частью будущего мира, который будет принадлежать тебе? Гхм… И кем же я в нем буду?

— Если рассматривать тебя, как шахматную фигуру, тогда ты был бы конем (смех зала).

— Оу, досадно. Я думал, что способен на большее, чем просто ржать (смех зала).

— Кого ты пытаешься обмануть? Ржать у тебя получается лучше, чем у кого бы то ни было, именно поэтому ты и ведешь это шоу (смех зала). И потом, быть конем куда более выгодно, нежели слоном.