Чтение онлайн

– Да! Я – принц Кейлин. Законный наследник трегетренской короны, – выкрикнул Живолом и обвел всех взглядом, ожидая возражений. Не дождался.

– Ты не серчай, твое высочество. Чего уж там, – пожал плечами Жердяй. – Откудова ж мы знали...

– Никто вас не винит. Каждый может заслужить прощение, сражаясь рядом со мною против моих врагов.

Трейги переминались в нерешительности.

Бессон, протолкавшись вперед, пробасил:

– Что гляделки вылупили? Айда на нашу сторону! – Замахнулся хлопнуть Живолома по плечу, но вовремя отдернул руку. – Ты... это... звиняй, ежели что не так, твое высочество. Нас бросишь теперь?

– С чего бы это? – вскинул бровь Кейлин.

– Ну дык... У тебя ж свое теперь войско будет.

– Что ж. – Принц вздохнул. – Я многим обязан тебе, Бессон, и вам всем. Спасибо! Вы вправе уйти, но я предлагаю остаться. Хочешь стать коннетаблем, Бессон? – Кейлин хитро прищурился.

Первым, тыкая пальцем в отвисшую челюсть вожака разбойников, заржал Крыжак. Через мгновение смех подхватили почти все веселины, за исключением тугодумного Гуляйки и озабоченного перевязкой Некраса.

Жердяй, стоявший впереди трейговского строя, крепился, но его губы сами собой расползлись в широкой ухмылке, и, махнув рукой, долговязый петельщик ступил в брод. На половине дороги он сорвал с плеча аксельбант и швырнул в стремнину.

– Они как хотят, а я с тобой, твое высочество!

Дыг и Одеяло медлили, но Рябчик громко, срывающимся от волнения голосом скомандовал:

– Десяток! Справа по два за мной! – И, не боясь замочить сапоги, последовал за Жердяем.

– Мы с тобой, Живолом! – смахивая с уголка глаза слезу и с трудом переводя дыхание, проговорил Крыжак. Ткнул Бессона кулаком в бок: – Ну? Орясина лесная, скажи!

– Да с тобой, с тобой, – подтвердил главарь. – Я ж еще утречком предлагал тебе водить ватагу.

Хохот снова вихрем промчал над водной гладью, отразился от зеленой ширмы леса и вернулся к телегам.

– Поздравляю, принц, – себе под нос пробурчал Лабон.

Но Кейлин, несмотря на шум, услышал его.

– Ты, – острие меча уперлось в заляпанный кровью, мокрый табард полусотенника, – ты отправишься к Валлану... и к моей дорогой сестренке, возжелавшей короны сверх всякой меры. И скажешь им... Просто опиши им сегодняшний день. Пусть порадуются. Ведь они всегда говорили, что мои успехи – их успехи. Понял меня?

Лабон нахмурился:

– Лучше б ты сразу зарубил меня. Мне теперь к Валлану – верная смерть.

– А это уж не моя беда, – отрезал принц. – Неужто он своего самого верного пса не помилует?

– Пса-то помилует, а человека... – Гвардеец тряхнул головой и с усилием поднялся, опираясь на плечо Некраса. – Моего коня отдашь?

– Отдам, – кивнул Кейлин и погрозил пальцем скривившемуся Крыжаку: – Смотри мне, какого скажет...

– Каракового.

– Слыхал?

– Дык я чё? – развел руками веселин. – Я ничё...

– Знаю я тебя! Слышишь, Лабон, ты не спеши. Отдохни денька три. Слаб ты еще верхом мотаться.

– Спасибо, твое высочество. И за коня, и за заботу. Я запомню. Спасибо.

– Не за что. Другой раз не попадайся – порешу.

– И за предупреждение спасибо. Что ж, твое высочество, услуга за услугу.

– Ну?

– Сказать, откель Валлан знает, что ты живой?

– Ну?

– Перебежчик был. От ваших.

– Рыжий такой? – вмешался Крыжак.

– Рыжий. Ровно лисовин.

– Вырвиглаз, сука! – сжал кулаки Бессон.

– Может, и так его звали, – дернул плечом Лабон. – Он вас заложил. Да не за серебро – я понял бы, а за удовольствие.

– Так он же с нами был, – негромко проговорил Жердяй. – Твою голову опознать должен был, твое высочество.

Веселины гневно зарычали, над головами взметнулись сжатые кулаки и ножи.

– Рожа арданская, – выразил общее мнение Крыжак. – Вот сволочной народ!

– Сюда тащи его. Зараз камень на шею и в омут, – набычился Бессон и вдруг опомнился: – Позволяешь, твое высочество?

– А то! – осклабился принц. – И хорош «высочеством» меня кликать.

– Добрец, Щербак, приведите знакомца, – распорядился Бессон глянул на Жердяя: – Покажешь?

– Об чем разговор! – Бывший петельщик стремительно вошел в реку.

Провожая взглядом спины товарищей, Бессон спросил принца:

– Как же тебя теперь звать? «Высочеством» – не хочешь, Живоломом – не с руки.

– Зови просто Кейлином. Как матушка-покойница нарекла.

– А как же?..

– Титулы на потом оставим. – Кейлин улыбнулся. – Может, ты бароном к березозолу станешь?

– Я? Бароном? – Бессон заржал.

Охочие как до драки, так и до веселья лесные молодцы с удовольствием поддержали его. Трейги, вначале несмело, а потом все более и более раскованно последовали их примеру.

– Погодь-ка, – дернул вдруг Крыжака за рукав полусотенник. Он единственный не смеялся, а следил за опушкой. – Глянь, что делается.

Хохочущие смолкали. Добрец и Щербак волочили за руки, за ноги безжизненное тело человека. Жердяй, лихо отмахивая рукой, шагал рядом.

– Его Брик сторожил, – процедил Лабон.

Убитого – а зияющая вместо левого глаза кровавая дыра не оставляла в этом сомнений – уложили на примятую сапогами травку. Смуглое лицо, черные с проседью усы.

– Брик, – склонив голову, подтвердил Жердяй.

Лабон зарычал, словно к его обрубку приложили раскаленную кочергу.

– Дык Вырвиглазу пальца в рот не клади, – буркнул Крыжак. – Даром что подлюга и морда арданская. Ушел, видать.

– Ушел, – хрустнул пальцами Кейлин. – Ничего. Еще свидимся, Вырвиглаз. Обязательно свидимся.

– Что делать будем, командир? – подтянулся Бессон, показывая пример прочим.

– День-ночь отдыхаем. Завтра с утра уходим на север. В Ихэрен.

– В Ихэрен?

– Туда. К Витеку Железный Кулак. Мы с ним теперь вроде как товарищи по несчастью. Помогать должны друг другу. Сговоримся, а там видно будет. Начну баронов поднимать...

Северный ветер гнал по бескрайней сини неба череду комковатых облаков. Горбатые, с искрящимися спинами и серо-сиреневыми подбрюшьями, они неслись, едва не цепляя ветви ясеней и буков, меняя на ходу очертания, вытягиваясь, теряя клочья, исчезали, растворяясь в пространстве, словно жизни людей, втянутых в кровавую круговерть войн и междоусобиц. А на смену им, ежась под бесстрастными и безжалостными пальцами ветра, приходили другие, такие же гордые и непримиримые, чтобы вновь мчаться, таять и уходить в небытие.