Чтение онлайн

– Вот и я, братки, думаю, – прервал Бессон, – не пора нам, часом, в деревню-то? А то простоим тут на могиле, как три дуба на распутье, до вечера.

– И правда, пора, – легко согласился трейг. – Только ты Гуляйку пошли сперва на разведку. А то мы одно тут напридумывали, а они сотню дружинников в сене зароют. Будет как в песенке: а мы не ждали вас, а вы приперлися.

Крыжак даже крякнул. Как-то так получилось, что с последних дней жнивца жизненно важные вопросы тактики и стратегии решал в ватаге не Бессон, а молодой, отбитый у петельщиков, трейг. И никто, включая вожака, не возражал. Даже наоборот. Удача, девка ветреная и вся себе на уме, теперь так и липла к лесным молодцам.

Гуляйка, широкоплечий лупоглазый парень с мягкой, чуть тронутой рыжинкой бородой, выслушал распоряжения вожака и лихо поднял буланого в галоп. Стремительно пронесшись по тракту, он ворвался на тесную площадь – не площадь, пустырь перед харчевней. Осадил коня, да так, что тот аж заржал, приседая на задние ноги.

– От выпендрежник! – улыбнулся Бессон. – А как в седле сидит. А, трейг? Вашим такое не снилось, верно?

Живолом пожал плечами, наблюдая за притихшими домишками:

– Мало ты наших видел.

Буланый с Гуляйкой на хребте приплясывающим шагом, бочком подвинулся к трактиру. Лесной молодец грянул кулаком в ставень.

– Если засада есть, то сейчас обнаружат себя, – пробормотал трейг. – Или не обнаружат совсем.

– То есть как? – не понял Бессон.

– Пока нас резать не начнут, – пояснил Живолом.

– А! Оно верно. Оно так.

Гуляйка тем временем что-то прокричал. Ветер сносил слова...

– Грозится петуха подпустить, – почесал шею Крыжак.

Угроза сразу возымела действие. На пороге трактира возникла коренастая фигура в расшитом переднике. Надо думать, хозяин. Торопливо поклонившись, трактирщик попытался вновь юркнуть в темную утробу постройки, но лупоглазый веселин ловко оттеснил его пританцовывающим скакуном, склонился с седла, о чем-то спрашивая.

Поселянин энергично закивал. Потом замахал руками, показывая то направо в сторону холма, где стояли разбойники, то на брод и высящуюся за ним зеленую громаду леса.

– Толкует что-то, – продолжал пояснять Крыжак. Будто в его словах кто-то нуждался.

Бессон с Живоломом даже не обратили на него внимания, пристально наблюдая за разведчиком.

А Гуляйка, отпустив трактирщика, привстал в стременах и вовсю замахал сдернутой с головы шапкой.

– Чисто. Поехали, – облегченно вздохнул Бессон.

– Поехали! – Крыжак развернулся к толпящимся у подножия холма вокруг четырех груженых подвод всадникам.

Уже въехав в деревню, Живолом понял, что обманулся первоначальной тишиной. Поселение не покинуто. Просто жители здорово кем-то напуганы и так попрятались, что впору с собаками искать. К слову сказать, собаки у поселян тоже оказались ученые. И не добром и ласкою, а горьким опытом. Издали на всадников не брехали, не рисовались на видном месте. Только рычали настороженно из-за плетней. Еще бы! Край пограничный. Войны всего с десяток лет как утихли. А мелких стычек и по сей день в избытке. Ни солдаты-наемники, ни бродяги-разбойники псов не жаловали. На клацающие у стремени или конских бабок зубы реагировали схоже – стрелой или арбалетным бельтом в бок. Потому и выучились собаки без нужды на глаза всяким-разным находникам не лезть. Хоть тварь лохматая и о четырех ногах, а понятия не меньше, чем у иного двуногого. А может, и больше.

Но жизнь в деревушке со странным названием Щучий Плес была. Опытный слух лесного молодца различал то здесь, то там квохтанье запертых кур. Глухо и сдавленно промычала корова. Добро еще, что мешок буренке на морду не натянули трусоватые землеробы. Кое-где в щели неплотно притворенного ставня мелькал любопытный детский глаз или настороженный женский.

Жизнь была. Но тщательно скрывала свое присутствие.

Разбойники спешились у трактирной вывески – три длинные полосатые рыбины приоткрыли зубастые пасти. Телеги составили тут же. Рядком, не распрягая коней.

– Где этот байбак жирный? – Бессон кивком указал на дверь харчевни. – Тащи его сюда. Разговор есть.

Гуляйка нырнул во чрево трактира и вернулся почти в сей же момент. Видать, затравленно озирающийся хозяин уже не прятался, а подслушивал под дверью. «Жирный байбак» оказался на деле мосластым мужичком средних лет со сломанным носом и глубокими залысинами на вспотевшем черепе. Он подобострастно кланялся, но глядел исподлобья без малейшего намека на смирение. Бывший солдат? Или выслужившийся баронский дружинник...

– Собирай народ, – скомандовал Бессон поселянину. – Говорить буду.

Веселины тем временем потянулись к колодезному «журавлю» – поить лошадей.

– Тебя как кличут? – Живолом придержал трактирщика за рукав.

– Сденом. Сденом Кривоносом.

Сломанный в двух местах угреватый нос красноречиво подтверждал правильность прозвища.

– Копейщик? Лучник?

– Копейщик. Три нашивки за ранения.

– Здесь служил?

– Здеся, а где же еще?

– Ладно, Сден. Передай людям – сундуки потрошить и насильничать не будем. За фураж и харчи расплатимся. Понял?

Трактирщик глянул ошалело, мотнул головой:

– Понял. Передам.

Живолом хмыкнул ему вслед, отвернулся, распуская подпругу под брюхом темно-гнедого коня.

– Экий ты добрый, – ухмыльнулся вожак. – Селян не забижаешь. А мы ж все-таки разбойники.

– Ну, так и что?

– Не, ну если мы разбойники, мы грабить должны? Нет, ты ответь мне. Должны али нет?

– Наверное, должны.

– Так что ж ты ведешь себя ровно граф какой на прогулке?

– А тебе над слабыми покуражиться восхотелось, а? – Парень склонил щеку к плечу. – Найдем сборщика подати королевского, я ему первый кровь пущу и мошну вытрясу.

– Ага, найдешь ты его! – подвинулся к ним Крыжак. – Коли и был, так теперь ищи-свищи. С казной вместе.

– Я не про то, – отмахнулся Бессон. – Мне обидно, что я, лесной молодец, землепашцам платить должен. Вот объясни мне...

– Успокойся. – Трейг посуровел. – Обеднеешь, если пару локтей сукна за мешок муки отдашь?

– Что мне тряпки! Я ж не барахольщик!

– Так что ж ерепенишься? Серебром платить не понуждаю. Селянам сунешь мелочевку, они и рады будут. Еще девки следом увяжутся. Мол, герои из легенды. А сядет на хвост дружина баронская, в другой бок укажут. Или гонца пошлют упредить. Тебе это важнее или охапка вышитых юбок на возу?

Бессон рассмеялся, поднимая похожие на лопаты ладони вверх:

– Все. Уел. Молчу.

– Ну дык, – многозначительно помотал корявым пальцем Крыжак. – Коннетабль.

– Чего?!

– Коннетабль, – скалясь, повторил веселин. – Главнокомандующий, значит. По-трейговски.

Через мгновение ржали уже втроем. Веселье передалось и молодцам вокруг колодца. Кого-то уже не обрызгали, а от души окатили водицей. От крика шарахнулись кони.

– Слушай, парень, – Бессон дружески хлопнул трейга меж лопаток, – может, тебе и ватагой командовать?