Чтение онлайн

Выручил всех опять Ойхон:

– Один серебряный империал в день, думаю, не покажется слишком скудной оплатой? – Он отцепил от пояса довольно увесистый кошель.

Правильно, на розыски самоцветов Экхард наверняка не поскупился, а мастер – человек бережливый, на инструмент потратить может, а на себя – трижды подумает. Вот и остался неистраченный запас серебра. Империалы не только на нашей с ним родине в ходу. По всему Северу. Самая надежная монета.

Но не мог же я позволить ему оплачивать свои расходы и расходы моих спутников? Я решительно полез за пазуху, к мешочку с самоцветами.

– Погоди, мастер Ойхон. Давай пополам.

– Ни в коем случае...

Но я потянул завязку, высыпал несколько блестящих камешков на стол:

– Серебра нет. Уж прости, хозяйка. Но чем могу...

– Ты с ума сошел, мастер Молчун? – возмутился рудознатец. – Тут же хватит две такие харчевни купить! Прячь сейчас же!

– Не буду. – Я уперся строптивым бычком-двухлеткой. Иногда накатывает и на самого покорного да безвольного. – Давай пополам.

Мак Кехта под низко надвинутым капюшоном зашипела сквозь зубы. Я расслышал только: «Амэд’эх салэх. Глупые люди». Ладно-ладно, бурчи-бурчи, высокородная феанни. До сих пор не разу не отказалась, когда кормил тебя. Понятное дело, мы же глупые люди.

– Я понимаю в камнях, мастер Молчун, – увещевал меня Ойхон. – Один только этот шерл, – щелчком ногтя он откинул из кучки маленький камешек, – не меньше пяти монет стоит.

– Это в Соль-Эльрине. Здесь самоцветам другая цена.

Хозяйка харчевни, вместе с бабкой Кириллой, смотрела на нас разинув рот. Видно, сказочными богачами мы ей представлялись! Если бы сам Экхард в Пузырь заявился, такого впечатления не произвел бы.

Сотник деликатно кашлянул. Не светились бы вы, мол, с камнями да с серебром, так и лихих людей накликать недолго.

– Ладно, мастер Молчун, – нехотя согласился рудознатец, – вот этот гелиодор продай мне. Десять монет даю. И расплачивайся, как сам хочешь.

Пришлось согласиться. Не упражняться же в щедрости и благородстве до утра, оставаясь голодными?

Деньги и сверкающий желтыми гранями камешек поменяли хозяев под жадными взглядами арданов. Не только хозяйки со старухой, но и Жучка с Гуртом тоже. Они и не догадывались, какой я богач. Вот и хорошо, что раньше времени самоцветов не показал. А то схлопотал бы топором по черепу еще на порубке.

– Так как, хозяйка, – повторил Ойхон, – одна монета в день сгодится? За всех, само собой.

– Годится-годится, – торопливо закивала молодка. – Что ж все-таки на стол подавать?

– А что предложить можешь, красавица? – Дирек уже обвыкся и теперь, заложив большие пальцы за пояс, принялся исполнять роль заботливого слуги богатого господина.

– Да не молчи ты, Роська! – послышался громкий шепот Кириллы. – Сознавайся уже...

Сознаваться? В чем же, любопытно узнать?

– Дык это... Господа хорошие... Нету у нас особых разносолов... – Молодка сжала полотенце пальцами и вроде даже носом шмыгнула.

– Как так «нету»? – воскликнул Дирек. – Что ж ты загодя не предупредила?

– Дык вы ж господа благородные... Там... это... яйца есть... сала ломоть в погребе... Рази ж вы такое есть станете?

– Сало?! Так давай нам хозяйка яичницу. И сала не жалей. И луку, коли найдется.

Хозяйка вздохнула облегченно, помчалась в пристройку, где арданы обычно располагают кухни при харчевнях.

А мы потянулись за бабкой Кириллой наверх. Неужели сегодня мне предстоит выспаться на настоящей кровати?

Левч из Согелека смачно откусил от багряного в мелкую желтую крапинку яблока и, пережевывая, оперся локтем о колено правой ноги, залихватски переброшенной через переднюю луку. Рядом тряс головой, отгоняя надоедливых комаров, мышастый, неприметный коник Кегрека из Кобыльей Ляжки. Позади узколицый мужчина в сверкающем начищенной бронзой блях бригантине наигрывал на костяной свистульке веселый мотив. Его так и прозывали в отряде – Дудочник. А настоящего имени никто не спрашивал. Мало ли какие у человека причины скрываться?

Одетый в вороненый хауберк Тусан Рябой проворчал что-то недовольно и выехал из колонны по два.

– Яблочка хочешь? Вку-усное... – окликнул его Левч, запуская пятерню в седельную суму.

– Грызи сам. Я – не кролик! – Тусан огрел коня плеткой и поскакал в голову отряда.

Бореек, горбоносый ардан, любимчик женщин и удачи, расправил рыжий ус, свисающий до ключицы:

– Это ему музыка не по сердцу...

Дудочник оторвался от любимого занятия. Прищурился на коснувшееся подбрюшьем дальнего перелеска солнце. Бросил коротко:

– Чего ж мне не скажет? Я ж не кусаюсь.

– Кишка у него тонка, – хмыкнул Левч. – Помнит, как ты того козла в Малых Черногузах отделал. И меча из ножен не потянул.

Дудочник пожал плечами:

– Об лесорубов немытых сталь не пачкаю. А вот Рябому рожу бы обскоблить, это – да... Чтоб глаже была. – Он снова приложил мундштук свистульки к губам, извлек переливчатую трель.

Левч шутливо бросил в Дудочника огрызком. Полез за вторым яблоком.

– Давай наяривай! С музыкой и дорога незаметна.

Тусан в это время проскакал мимо насмешливо поглядывающих на него бойцов и пристроил коня рядом с командиром.

Сзади донесся обрывок разговора:

– ...курицу, значится, спервоначала нужно отварить, мясо-то с костей срезать. А после в яблоках серединку выколупываешь, курятиной набиваешь, и в печку...

Это Берген, меченный шрамом через нижнюю губу и подбородок выходец из Восточной марки Трегетрена, посвящал в тонкости восточной кухни поморянина Гобрама, кряжистого, с толстенными волосатыми предплечьями, торчащими из закатанных рукавов.

– Эй, Кисель! – Тусан дернул щекой. – Прикажи этому придурку заткнуть свою дудку...

Муйрхейтах медленно повернул голову и окинул Рябого взглядом, отбившим всякое желание продолжать склоку.

– Тебе он мешает?

– Ну...

– Так пойди и заткни его сам. Мне свиристелка Дудочника – до задницы. Что есть, что нету. Только, Рябой, – Муйрхейтах опасно прищурился, – когда затыкать возьмешься, за меч не хватайся. Не потерплю смертоубийства среди своих.

– А, песья кровь! – Тусан снова ожег плетью ни в чем не повинного коня.