Чтение онлайн

Она резко замолчала, заморгав, и снова отвернулась к окну. Артем тоже молчал, неловко переминаясь с ноги на ногу. А про себя удивлялся тому выводу, который Вихрева сделала из его рассказа. Он вообще-то имел в виду совершенно другое. Что физика – она на все времена. Некоторые вон всю жизнь ей посвящают! И пятьдесят лет назад интересна была, а сейчас вообще столько новых исследований и открытий! Но, как видно, верно говорят, у кого что болит, тот о том и говорит…

А Элла тем временем совладала с непрошеными слезами и продолжила глухим голосом:

– Маму увезли на скорой в больницу, а меньше, чем через месяц, отчиму позвонили и сообщили, что нам нужно ее забрать. Порекомендовали даже список частных клиник, куда можно обратиться. А то у них мест для больных не хватает, а у нее, видите ли, «состояние стабильное». Махнули на нее рукой, понимаешь? Мы всех знакомых обзвонили, коллег с ее работы. Пытались найти врачей, которые готовы взяться за подобный случай. Все нам очень сочувствовали, но разводили руками. Если врачи говорят, что надежды нет, то чего душу рвать… Только потом я догадалась отцу сообщить.

– Что-то я з-запутался, – неуверенно проговорил Артем. – Т-так у т-тебя отчим или отец?

– И тот, и другой. С отцом мама давно развелась, потом снова замуж вышла. Сергей, он хороший, но о Крылатых нифига не знает.

– А твой отец, н-ну тот, который Полукрылый, он не м-может помочь с л-лечением?

– Сам он ятагарасу, – Элла махнула рукой. – Они не по этой части вообще. А знакомых каладриев у него нет. Во всяком случае, настолько хорошо знакомых, чтобы были готовы эЛПэ его бывшей жене спеть. Он предложил, конечно, один вариант… Все лучше, чем ничего.

– эЛПэ? – непонимающе переспросил Артем.

– Ну Лучезарную Песнь. Ты же в курсе, что это?

– А, з-знаю, конечно.

– Я бы все на свете отдала, чтобы мама пришла в себя. Но я ничего не могу сделать. Мне даже с птицей не повезло. Досталась эта… Бесполезная. Мерзкая. Тварь.

Ей явно было просто необходимо выговориться. Слова падали тяжело и горько. И при каждом она билась лбом об стекло, несильно, но ощутимо, отчего Артем вздрагивал. А еще он перебирал в голове детали ее рассказа и эгоистично размышлял, можно ли их с Вихревой теперь считать друзьями, если он знает ее тайну, и она уже второй раз жалуется ему на жизнь.

Немного успокоившись, Эл повернулась к нему лицом, оперлась спиной на дверь и поменяла тему.

– А ты какую птицу хотел бы, если б можно было выбирать?

Артем смутился.

– Ну н-не зна-а-аю… – протянул он.

– Ой, да ладно выделываться-то! Еще скажи, не думал об этом.

Конечно, он думал! Все птенцы думали, перебирали птиц в голове. Все имели на примете какой-то желанный вариант, хоть и прятали эту мысль глубоко в душе. Все равно смысла в этом было ноль целых и ноль десятых.

– Ну-у-у… н-наверное, я бы хотел, чтоб у м-меня п-проявилась… – Титов сделал паузу, а затем как в омут с головой прыгнул. – Дапэн-ниао!

Элла расхохоталась.

– Нехило ты замахнулся! Дапэн-ниао – это же вроде огромный китайский феникс, или типа того?

Артем нахмурился. Зря он ей сказал. И зачем его только потянуло откровенничать с этой… неуравновешенной.

А Вихрева все не унималась:

– Большие перспективы, великие свершения и удача во всем, да? – И припечатала сурово: – Не птица красит человека, а человек птицу. Был бы ты в душе Дапэн-ниао – не прошел бы мимо пожилой женщины в трудной ситуации, отделавшись жалкой соткой.

– Д-да что я м-мог сделать-то? Птица-то н-не проявилась еще… – Артем даже растерялся от такого нелепого обвинения.

– Да уж можно что-то придумать. Сейчас вон сколько возможностей, – сварливо проворчала Элла и окинула его неприязненным взглядом с ног до головы. – Разобраться, почему уволили, например. Вдруг несправедливо? Или работу другую найти. Да мало ли вариантов…

– Н-ну знаешь… – вскипел Титов. – Чья бы корова м-мычала вообще! Н-накидываешь мне варианты, чтоб п-птице соответствовать, а с-сама свою гарпию н-ненавидишь! А в чем она в-вообще виновата? Она – это ты и есть! Н-не зря говорят, что здоровое дерево дятел н-не долбит. Может, это ты с-сама и хотела своей м-маме навредить, а? М-может, достала она тебя, в-вот ты ее и того?

Элла отшатнулась, словно он отвесил ей пощечину.

– Да как ты такое можешь…

Но Артем еще не закончил.

– «Н-не птица красит человека», – перебил он ее, передразнивая тонким противным голосом. – Вот с-себе и поищи варианты, как стать т-таким человеком, чтоб не с-стыдиться своей крылатой с-сути!

Титов замолчал в ожидании какой-нибудь грубости. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась от волнения, как будто он только что пробежал стометровку. Но Вихрева почему-то не торопилась отвечать. Она замерла с отсутствующим взглядом и молчала, словно что-то обдумывая. Внезапно дверь, ведущая из вагона, приоткрылась, и в тамбур высунулась голова Прилепиной.

– О, Титов, вот ты где! Тебя там мамуленька потеряла, обедать пора, – ехидно пропела голова и засунулась обратно, прежде чем он успел ей ответить.

Очень жаль, что так быстро исчезла. Артем поймал себя на кровожадной мысли, что с удовольствием бы сейчас ее немного прищемил дверью. Не дожидаясь реакции Эллы на его тираду, он молча развернулся и вышел из тамбура.

Глава, в которой много новых впечатлений

Поезд прибыл на Московский вокзал точно по расписанию. Когда они вышли из вагона, снаружи уже образовалась толпа. У другого края платформы также стоял поезд, только отъезжающий, а не прибывший, так что два потока пассажиров двигались параллельно друг другу, иногда сталкиваясь, расплескиваясь и образовывая человеческие водовороты. Когда учителя проверили и перепроверили, что никто не забыл в вагоне вещи, Антон Сергеевич, как наседка, повел своих цыплят в сторону вокзала.

Титов бросил прощальный взгляд на поезд, застывший огромной безжизненной гусеницей. Огромные выпуклые глаза-фары потухли, кабина машиниста была пуста. Пути справа и слева от серо-красного прямоугольника головного вагона тянулись параллельно друг другу, словно полоски на зебре, и резко обрывались, упираясь в бетонное ограждение. Словно говорили всем своим видом: «Это конечная. Точно. Сто процентов! Поезд дальше не идет, освободите вагоны».

Немного отстав, Артем догнал остальных как раз тогда, когда Тоня Коврова спросила:

– Антон Сергеевич, а нам долго до гостиницы добираться?

– Сейчас спустимся в метро, купим жетоны, а потом примерно минут двадцать ехать до нашей станции.

– А пересадку будем делать?

Но физик не услышал ее вопрос, поспешив вперед в сторону кассы.

– Н-нет, без п-пересадок, – ответил вместо него Артем. – И вокзал, и н-наша «Академическая» на одной ветке.

– На какой? – обернулась одноклассница.

– Н-на красной, – буркнул он и добавил недовольно: – Если так интересно, м-могла бы и сама п-погуглить.