Чтение онлайн

Джордино и Гунн беседовали с Лорен и Питтом, стоя у витрины с оссуарием, когда к ним подошел профессор Руппе.

— Великолепно! — просияв, сказал он. — Поверить не могу, что такое вам удалось. Объединенная экспозиция, посвященная Иисусу и Мухаммеду. Да еще в таком месте.

— В силу своей истории Айя-София, побывавшая и собором, и мечетью, представляет идеальное место для такой выставки, — ответил Питт. — Думаю, за это следует поблагодарить и мэра Стамбула, давшего свое согласие.

— А также граждан Кипра, согласившихся временно отправить сюда реликвии Иисуса, до тех пор пока они не построят надлежащее здание, чтобы выставить в нем реликвии, найденные на острове, и саму галеру, — добавил Гунн.

— Не забывайте и о вкладе в это дело покойного господина Челика, — сказал Джордино.

— Да, теперь реликвии Мухаммеда принадлежат народу Турции, как и полагается.

— Хорошая работа, — сказал Руппе. — Люди этому очень обрадуются. Это станет наглядным уроком веротерпимости, такое объединение реликвий двух мировых религий под одной крышей.

Он посмотрел на Питта, приподняв брови.

— Знаешь, если б я был игроком, то сказал бы, что ты пытаешься разделить ставки в расчете на счастливую загробную жизнь.

— Никогда не вредно подстраховаться, — подмигнув, ответил тот.

В другом конце зала Джулия Гудьир стояла, очарованно глядя на небольшую витрину, где лежали несколько выцветших листков папируса.

— Саммер, ты можешь в это поверить? Ведь это самое настоящее письмо Иисуса Петру!

Саммер улыбнулась, глядя на воодушевленное лицо историка.

— Да, а внизу приведен перевод. Он объясняет Петру, как подготовиться к большому собранию. Некоторые археологи-библеисты считают, что это письмо предваряло Нагорную проповедь.

Еще некоторое время полюбовавшись на документы, Джулия повернулась к Саммер и покачала головой.

— Просто невероятно. Одно то, что эти реликвии были перечислены в документе, который дошел до наших дней, уже поразителен. А уж то, что они найдены, находятся в превосходном состоянии и их можно выставлять перед людьми, — настоящее чудо.

— Тяжелая работа и немного везения, — с улыбкой ответила Саммер. Увидев Лорен и Питта, она обратилась к Джулии:

— Пойдем, познакомлю тебя с моим отцом.

Саммер повела Джулию через зал, но та на мгновение остановилась у первой витрины, посвященной Иисусу. Под толстым стеклом был помещен оригинальный рукописный текст Манифеста. Маленькая пометка внизу гласила: «Предоставлено Ридли Баннистером».

— Здорово снова увидеть оригинал, хотя, честно говоря, я удивлена, что мистер Баннистер согласился предоставить его для выставки, — сказала Джулия.

— Он едва не погиб в том гроте на Кипре и, осмелюсь сказать, вышел оттуда другим человеком. Сам предложил включить Манифест в экспозицию и уже согласился предоставить его на вечное хранение в будущей экспозиции на Кипре. Взамен попросил лишь права написать книгу и снять документальный фильм о Манифесте, — подмигнув, ответила Саммер.

Они подошли к Питту и остальным, и Саммер представила подругу отцу.

— С удовольствием познакомлюсь с очаровательной леди, чьи исследования привели нас к таким сокровищам истории, — вежливо поприветствовал ее Питт.

— Помилуйте, моя роль в этом ничтожна, — возразила Джулия. — Это все нашли вы и Саммер. Особенно тот предмет, который вызвал столько споров, — добавила она, показывая на вытесанный из известняка оссуарий.

— Да, оссуарий И., — ответил Питт. — Поначалу его появление вызвало страшный шум. Но после тщательного изучения эксперты восстановили надпись на арамейском на передней стенке и выяснили, что там написано «Иосиф», а не «Иисус». Многие специалисты предполагают, что это оссуарий Иосифа Аримафейского, но в точности мы этого уже никогда не узнаем.

— Вполне вероятно. Он был человеком достаточно богатым, чтобы его семья могла позволить просторную усыпальницу и оссуарий. Почему бы еще Елене понадобилось взять его в свою коллекцию реликвий? Очень жаль, что кости не сохранились.

— Эту загадку я оставляю вам, — ответил Питт. — Кстати, Саммер сказала, что вы нашли новые факты относительно лорда Китченера и «Хэмпшира».

— Да, действительно. Возможно, Саммер уже говорила вам, что мы нашли письма некоего епископа Лоури, который преследовал Китченера незадолго до гибели «Хэмпшира», требуя отдать Манифест церкви. Вскоре он покалечился в автомобильной аварии и покончил с собой в приступе депрессии. Я нашла его предсмертную записку, где он признается в своем участии в подрыве «Хэмпшира». Корабль потопили преднамеренно, из опасения, что Китченер вывезет Манифест в Россию, где предаст огласке. Во времена, когда исход Первой мировой был неочевиден, англиканская церковь была в ужасе от содержания этого документа, особенно от упоминания об оссуарии И., входящем в противоречие с догматом о Воскресении.

— Полагаю, иерархам церкви придется объясниться.

Пока они разговаривали, Лорен подошла к небольшой картине, выставленной за ограждением из бархатных веревок. Этот экспонат был просто обречен стать самым популярным на выставке. Прижизненный портрет Иисуса, выполненный на деревянной доске римским художником. Пусть в нем и не было мастерства Рембрандта или Рубенса, но художник создал потрясающий по реализму портрет. С худощавым лицом и темными волосами, он смотрел с портрета живыми глазами, распространяя вокруг себя потрясающую ауру. Да, именно глаза, подумала Лорен. Оливкового цвета, едва не готовые вырваться из плоского пространства деревянной доски, наполненные огромной силой и состраданием.

Лорен несколько минут глядела на картину, а потом подозвала Саммер.

— Единственный известный прижизненный портрет Иисуса, — почтительно сказала Саммер. — Разве не замечательно?

— Очень даже.

— Большинство римских изображений тех времен — фрески, и такой портрет — уже огромная редкость. Один из экспертов считает, что его писал известный художник, кисти которого принадлежат фрески в Пальмире. Он нередко расписывал фресками дома богатых иудеев, а также зарабатывал на жизнь, рисуя портреты. Историки считают, что он написал портрет Иисуса в самый разгар Его служения, незадолго до ареста и распятия.

Саммер поглядела на картину.

— Настоящий житель Средиземноморья, как считаешь? — сказала она. — Человек солнца и ветра.

— Да уж, ничего общего с лицом аскета, которое писали мастера Средневековья, будто он родился где-нибудь в Швеции, — согласилась Лорен. — Он тебе никого не напоминает?

Саммер наклонила голову набок, призадумалась и улыбнулась.

— Теперь, когда ты сказала, напоминает.

— И кого же? — спросил Питт, подходя к ним.

— Некоего мужчину с волнистыми черными волосами, худощавым лицом и загорелой кожей, — ответила Лорен. — Все как у тебя.