Чтение онлайн

— Не то чтобы я его спрятал, но достать его теперь трудновато, — с легкой улыбкой ответил он.

— Еще чашку чая, шейх?

Гость еле заметно кивнул, и хозяин дома налил ему черного чая. В свои тридцать гость был младшим сыном одной из правящих в Арабских Эмиратах семей. Худощавый, в идеально выглаженной белоснежной куфии, обернутой черным с золотой вышивкой эгалем — легким намеком на миллиарды нефтедолларов, контролируемые его семьей.

— Движение, возглавляемое муфтием, судя по всему, получило в Турции мощную поддержку, — сказал он, ставя на стол чашку. — Я рад слышать об этом от тебя.

— У муфтия Баттала множество преданных последователей, — ответил хозяин дома, глядя на портрет человека в черном одеянии и тюрбане, висящий на стене. — Нынешние времена и ситуация способствуют успеху движения, как и личная популярность муфтия. Нам предоставляется реальная возможность кардинально изменить Турцию и ее роль в мире. Однако это потребует значительных затрат.

— Я считаю нашим долгом поддерживать вас здесь точно так же, как «Братьев-мусульман» в Египте, — ответил шейх.

— Как и наши братья в Египте, все мы объединимся во имя Аллаха, — с поклоном сказал хозяин дома.

Шейх встал и пошел через кабинет с высоким потолком, больше похожий на внутреннее помещение мечети. Открытое пространство было застелено килимами, ковриками для молитвы, повернутыми в сторону украшенного изразцами михраба, показывающего направление в сторону Мекки. Высокий книжный шкаф на противоположной стене был заполнен старинными изданиями Корана. Лишь огромное панорамное окно на третьей стене хоть как-то смягчало аскетичную обстановку кабинета.

Поднявшись, шейх принялся с удовольствием рассматривать открывавшийся вид из окна. Здание располагалось на азиатском берегу Босфора, отсюда был виден исторический центр Стамбула на другом берегу. Шейх поглядел на возвышающиеся вдали минареты мечети Сулеймание.

— В Стамбуле ревностно хранят прошлое, — сказал он. — Нельзя достичь величия без опоры на прошлое.

Он обернулся к хозяину дома.

— Мои братья получили западное образование. Носят английские костюмы, ездят на спортивных машинах, — презрительно сказал он.

— Но ведь вы не такой?

— Нет, — четко ответил шейх. — Я учился в исламском университете в Медине. С ранних лет посвятил себя Аллаху. Нет цели в жизни более великой, чем распространять учение Пророка.

Он медленно отвернулся от окна.

— Но внешние угрозы никуда не исчезают, — продолжал он. — Сионисты взорвали бомбу в Аль-Азхаре, но я не вижу всеобщего возмущения.

— Мы возмущены этим, и я, и муфтий Баттал.

— Как и я сам. Такие оскорбления не должны так просто сходить им с рук.

— Надо укреплять основу, чтобы противостоять нападкам извне.

Шейх кивнул.

— Как ты знаешь, по воле Аллаха у меня достаточно денег. Со своей стороны, я буду всячески поддерживать изучающих учение Сунны и способствовать сохранению наших традиций в Стамбуле.

— Благодаря этому мы сможем многое сделать во имя Аллаха.

Шейх пошел к двери.

— Я вскоре распоряжусь о переводе средств. Передай мои наилучшие пожелания муфтию Батталу.

— Он будет очень рад и благодарен вам. Хвала Аллаху.

Шейх ответил подобающим образом и вышел к сопровождающим, которые ждали его за дверями. Когда арабы вышли из фойе, хозяин дома закрыл дверь и вернулся в кабинет. Достав из верхнего ящика стола ключ, он подошел к незаметной боковой дверце и открыл ее. За дверью оказалась другая комната, почти втрое больше кабинета. Она была не только больше, но и величественнее и в своем роде полностью противоположной кабинету по своему духу. Ярко освещенная, она была обставлена в смешанном стиле, изящно сочетающем предметы современного искусства и старинные картины, уникальные домотканые ковры и европейскую мебель девятнадцатого века. Самые ценные экспонаты были освещены точечными светильниками, напротив них располагались шкафы, наполненные реликвиями времен Османской империи — фарфоровыми вазами, вышитыми гобеленами и украшенным драгоценными камнями оружием. В середине одного из шкафов находился главный экспонат — помещенная в стеклянную витрину вышитая золотом туника, надетая на манекен. На табличке было написано, что она принадлежала султану Мехмеду I, правившему империей в пятнадцатом веке.

На диване, читая газету, сидела миниатюрная женщина с коротко стриженными черными волосами. Мужчина прошел мимо нее с выражением легкой досады на лице, не сказав ни слова. Дойдя до резного шкафа у окна, он скинул с себя куфию и черное одеяние, под которым оказались широкие брюки и футболка.

— Встреча с шейхом прошла успешно? — спросила женщина, опуская газету.

Озден Актан Челик утвердительно кивнул.

— Да, этот олух королевских кровей снова согласился дать денег. Двенадцать миллионов, если быть точным.

— Двенадцать? — переспросила женщина. Ее глаза расширились. — Твой дар убеждения впечатляет.

— Это всего лишь игра, сталкивать лбами жирных богатых арабов. Когда наш благодетель из Кувейта услышит, сколько дал шейх, он постарается дать больше, просто чтобы потешить свое самолюбие. Кроме того, увеличению взносов поспособствовала и твоя последняя поездка в Каир.

— Просто потрясающе, сколько можно сделать денег, раздувая сионистскую угрозу. Только подумай, сколько денег могли бы сэкономить арабы и евреи, если бы помирились.

— Они друг у друга в качестве козлов отпущения, — ответил Челик, садясь за стол.

Это был хорошо сложенный мужчина с редеющими черными волосами, аккуратно зачесанными назад, с широким носом, но жестким и волевым лицом, неплохо бы смотрелся на обложке «Джентльменс Квотерли». И лишь его темные глаза, постоянно находящиеся в движении, выдавали бурю эмоций, бушующих внутри его. Когда он поглядел на женщину, уголки его глаз раздраженно дернулись.

— Мария, я бы предпочел, чтобы ты не приезжала сюда так скоро. Особенно — учитывая тот бардак, в который превратилась вчерашняя операция, — сказал он, сверля ее взглядом.

Если он и хотел ее запугать, то на женщину это не произвело ни малейшего эффекта.

— Вся операция прошла по плану. Лишь завершение немного задержалось из-за случайных свидетелей.

— И привело к тому, что нам не достались некоторые реликвии Мухаммеда, — прошипел Челик. — Надо было их сразу пристрелить.

— Возможно. Однако выяснилось, что двое из них — сотрудники правительства США. В том числе — женщина-конгрессмен. Если бы они погибли, их убийство заслонило бы собой прочие наши дела и снизило эффект операции. А так — цель достигнута.