Чтение онлайн

Сложив газету, она отдала ее Челику. Это была «Милиет», ежедневная турецкая газета. Заголовок «Воры и убийцы напали на Топкапы, ограбив Павильон Священной Мантии» был на первой полосе.

— Да, я уже читал эти статьи, — кивнув, сказал Челик. — Все клянут неверных, осквернителей исламских святынь. Именно то, на что мы и рассчитывали. Но не забывай, что часть репортеров проплачена нами. А вот купится ли на это полиция?

Прежде чем ответить, Мария отпила воды из стакана.

— Полной уверенности нет. Мой информатор в полиции сумел лишь сегодня утром добыть копию протокола. Судя по всему, полиция никого не подозревает, хотя эта американка описала нас, насколько смогла разглядеть, а также сообщила, что мы говорили между собой на арабском.

— Говорил же тебе, что не хочу использовать в деле иракцев.

— Они тренированные, брат, а если их поймают — идеально подойдут на роль новых обвиняемых. Шииты из Ирака — ничуть не хуже, чем неверные с Запада, для наших-то целей. Мы хорошо им заплатили, и они будут держать язык за зубами. Кроме того, сами они считают, что поработали на благо единоверцев-шиитов. Без их помощи я бы не смогла принести вот это.

Мария открыла небольшой чемодан, стоявший у ее ног. Протянув руку, она достала оттуда плоский предмет, завернутый в коричневый пергамент. Встав, она положила его на стол перед Челиком. Его мечущийся взгляд остановился на свертке, и он принялся дрожащими пальцами разворачивать бумагу. Внутри был чехол из зеленой тафты. Развязав его, Челик аккуратно вытащил содержимое. Выцветшее черное знамя, оборванное по краям. Он почти с минуту глядел на него, прежде чем почтительно поднять вверх, давая развернуться.

— Санкаки-Шариф, Священное знамя Пророка, — благоговейно прошептал он.

Это была одна из главных святынь Топкапы, а с исторической точки зрения — пожалуй, самая важная. Черное знамя, вытканное из шерсти, было сделано из тюрбана побежденного врага и стало боевым штандартом пророка Мухаммеда. С ним он вступил в битву при Бадре, с которой и началось победоносное шествие ислама.

— Под этим знаменем Мухаммед изменил мир, — произнес Челик. В его глазах были почтение и страсть. — Мы сделаем то же самое.

Держа знамя в руках, он подошел к стеклянной витрине с одеянием султана Мехмеда и положил знамя на стекло.

— Почему же вы потеряли остальные святыни? — спросил он, оборачиваясь к женщине.

Мария опустила взгляд, тщательно выбирая слова.

— Американка схватила второй мешок, когда сбежала из фургона. Они спрятали его в Еребатан Сарничи. Мне пришлось уехать прежде, чем я смогла забрать его, — с отвращением сказала она.

Челик ничего не сказал, но если бы взгляд мог убить, женщина была бы уже мертва. Его руки дрожали от сдерживаемой злобы. Мария попыталась предотвратить вспышку гнева.

— Все равно операция прошла успешно. Хотя мы и не получили все святыни, нужный эффект достигнут. Вторжение в хранилище и утеря Священного знамени Пророка произведут нужный эффект в обществе. Не забывай о нашей стратегии. Эта операция — всего лишь часть ее.

Челик начал успокаиваться, но сразу ему это не удалось.

— Что, в конце концов, эти американцы делали в Топкапы посреди ночи? — спросил он.

— Согласно полицейскому протоколу, они были в археологическом музее, рядом с воротами Бабюс-Салаам; встречались с одним из хранителей. Мужчина по имени Дирк Питт — эксперт по подводным исследованиям, работающий на правительство США. Судя по всему, он нашел рядом с Хиосом затонувший корабль и представил свои находки профессору, их курирующему.

Услышав про корабль, Челик поднял глаза.

— Это был корабль Османской империи? — спросил он, глядя на витрину с одеянием султана.

— На этот счет у меня нет информации.

Челик глядел на вышитую ткань одеяния.

— Наше наследие должно сохраняться достойным образом, — тихо проговорил он, будто погружаясь мыслями в прошлое. — Сокровища империи принадлежат нам. Попробуй узнать побольше об этом затонувшем корабле.

Мария кивнула.

— Сделаю. А что насчет этого Питта и его жены? Мы знаем, где они находятся.

Челик продолжал глядеть на одеяние султана.

— Мне плевать. Если хочешь, убей их, но сделай это по-тихому. И готовься к следующей операции.

Мария кивнула, слегка улыбнувшись.

Софи Элькин с силой провела расческой по густым черным волосам и взглянула в зеркало. В потертых армейских штанах цвета хаки и хлопчатобумажной рубашке, без макияжа, сложно было выглядеть проще. Но скрыть природную красоту было невозможно. У нее было узкое лицо с высокими скулами, небольшой нос и глаза цвета морской волны. И идеальная гладкая кожа, несмотря на то что ей часто приходилось бывать вне дома. Она унаследовала внешность от матери, француженки, влюбившейся в израильтянина, приехавшего учиться в Париж и уехавшей с ним в Тель-Авив.

Софи всегда старалась выглядеть попроще, не слишком женственно, и с ранних лет отказывалась надевать платья, которые покупала ей мама, предпочитая бегать в брюках вместе с соседскими мальчишками. Будучи единственным ребенком в семье, она очень любила отца, который сделал хорошую научную карьеру, со временем заняв пост декана геологического факультета Тель-Авивского университета. Она с удовольствием отправлялась с ним в экспедиции по пустыне, жадно внимая захватывающим историям о библейских событиях, когда-то происходивших в тех самых местах, куда они забирались.

Так она пришла к решению учиться в колледже на археолога и стала одной из лучших. Но однажды ее потряс до глубины души арест однокашника-студента за воровство антикварных предметов из хранилища университета. Она столкнулась с доселе неведомым ей миром подпольной торговли антиквариатом и археологическими находками и почувствовала к нему глубокое отвращение. Ведь все эти нелегальные раскопки наносили непоправимый вред памятникам истории. Получив ученую степень, она забросила исследования и устроилась работать в израильский Департамент древностей. Самоотверженная работа дала свои плоды, и через пару лет она уже возглавила отдел по борьбе с хищениями исторических ценностей. Времени на личную жизнь не оставалось, с парнями она встречалась редко, чаще допоздна задерживаясь на работе.

Схватив небольшую сумку, она вышла из дома на склоне холма, с которого открывался вид на Масличную гору, и поехала в Старый Город. Департамент древностей находился в Рокфеллеровском Музее, большом здании из белого известняка, на северо-востоке Старого Города. В нем работали всего двенадцать человек, которые пытались сделать невозможное — такими малыми силами защитить около тридцати тысяч памятников старины, разбросанных по всему Израилю.

— Доброе утро, Соф, — поздоровался с ней Сэм Левин, долговязый парень с маленькими глазками, старший детектив отдела. — Кофе принести?

— Спасибо, Сэм, с удовольствием, — ответила она, протискиваясь в свой заваленный вещами кабинет, подавив зевок. — У меня рядом с домом всю ночь строители работали. Совсем не выспалась.

Вернувшись с чашкой кофе, Сэм поставил ее на край стола.

— Если все равно не спала, могла съездить в нами на ночное дежурство, — с ухмылкой сказал он.

— Задержали кого-нибудь?

— Нет, наши хевронские расхитители могил решили устроить себе выходной. К полуночи мы сдались. Всей добычи — куча лопат и ломов.