Чтение онлайн

Эхо не знала, что сказать, и промолчала.

Гай поднял на нее глаза и добавил:

– А ты его украла.

«Вот так всегда», – подумала Эхо. Один-единственный раз, когда она ничего не украла, ее обвинили в воровстве.

– Вообще-то старуха мне сама его отдала. По доброй воле.

Гай склонил голову набок. В свете камина чешуйки на его щеках тускло блестели.

– А ты понимаешь, что она вообще-то не имела на это никакого права, потому что это не ее вещь?

Не дожидаясь ответа, одной рукой он схватил Эхо за руки, а второй вытащил из-за пояса кинжал с сороками. Эхо попыталась было высвободиться, но Гай был гораздо сильнее. Тогда она зажмурилась в ожидании того, как острие кинжала вонзится в ее плоть. Но вместо этого ремешок щелкнул и соскочил. Затекшие руки Эхо бессильно упали. Девушка открыла глаза. Гай разрезал путы.

– Вот, – по-прежнему тихо, но жестко сказал он. – Теперь мы можем поговорить.

Эхо потерла запястья. Если хочет поговорить, пусть говорит.

– Кто тебя послал за этими вещами? – спросил Гай.

Эхо прекрасно понимала, что права хранить молчание у нее нет, но все равно собиралась рискнуть.

Гай прислонился к кожаному креслу, такому большому, что оно вполне сошло бы за трон.

– Я догадываюсь, что ты отправилась на поиски не по своей воле. Я хочу знать, кто тебя послал и почему.

Эхо по-прежнему молчала. Пусть она пленница, но не сдастся без борьбы и не выдаст птератусов. Уж в этом-то Айви, Роуан и Птера могут на нее положиться. Эхо поджала губы и обвела взглядом комнату.

– Что ты знаешь о жар-птице?

Эхо напряглась. Судя по острому взгляду Гая и по тому, как он слегка наклонил голову, он это заметил.

– Какой еще жар-птице? – «Если с бравадой не вышло, – подумала Эхо, – прикидывайся дурочкой».

Гай оттолкнулся от кресла и подошел к ней так близко, что Эхо занервничала и отступила на шаг. Она мысленно обругала себя за это, но ничего не могла с собой поделать: ее инстинктивно тянуло отстраниться от Гая. А он прижал ее к двери и приставил кинжал к горлу.

– Не ври мне. – Гай наклонился к Эхо, так что его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от ее лица, и чуть нажал на кинжал – легонько, чтобы не проткнуть кожу, но достаточно, чтобы Эхо осознала всю серьезность угрозы. – Я не люблю, когда мне врут.

Эхо сглотнула, и острие кинжала сильнее воткнулось в ее нежную кожу.

– Не знаю я ни о какой жар-птице. Я не вру. – Гай ослабил нажим, но кинжал не убрал. – Меня послали за медальоном и кинжалом, а зачем – не знаю. Лишние вопросы в моем деле ни к чему хорошему не ведут. Уж ты-то должен это понимать.

Гай впился в нее взглядом. Эхо надеялась, что выдуманная ею ложь прозвучала достаточно правдоподобно.

– Я понимаю, – пробормотал он. – Ладно. – Гай отступил на шаг и отвел кинжал от горла Эхо. – Допустим, я тебе верю. Но тогда объясни мне вот что: почему ты, человек, помогаешь птератусам? Они скрытный народец, и тебе уж точно никогда не стать одной из них. Значит, дело в другом.

– Откуда ты…

Эхо сжала губы, но было поздно: она проболталась. Этот дракхарский наемник нащупал ее уязвимое место и ударил по самому больному. Черт бы его побрал. Со всеми его присными.

Она хотела было соврать, что птератусы заплатили ей за службу самыми что ни на есть настоящими зелеными американскими долларами, но тут дверь распахнулась, причем с такой силой, что Эхо упала Гаю на грудь. Он поймал ее за плечо, и на мгновение их лица оказались так близко друг от друга, что девушка разглядела золотые крапинки в его зеленых глазах. Гай развернул Эхо лицом к вошедшему.

Какой-то стражник тяжело навалился на косяк, зажав рукой рану на животе. Между пальцами у него сочилась кровь, и Эхо подумала, что он, наверное, держит внутренности, чтобы не выпали. При мысли об этом ее едва не стошнило.

Гай опустился на колени перед стражником и взял его за плечи.

– Рибос, – проговорил он, – тебя ведь Рибос зовут, верно?

Стражник кивнул. Его бледное лицо было усеяно бисеринками пота.

– Что случилось? – спросил Гай. Он прижал руки к ране в боку стражника, но кровь лила так сильно, что толку от этого было мало. – Кто тебя так?

Эхо подумала, а не сбежать ли, но, глядя на истекавшего кровью охранника, решила, что внутри безопаснее. По крайней мере Гай казался спокойным.

«Из двух зол…» – подумала Эхо.

– Танит, – прохрипел Рибос. – Ее драконы. – Он кашлянул, и кровь брызнула Гаю в лицо. Тот и бровью не повел. – Созвали Совет. Она убивает всех, кто против нее. Решила объявить себя Повелительницей драконов.

Охранник отвел Эхо в темницу. Гай не закончил допрос, ему еще многое нужно было узнать, но сейчас его ждали дела поважнее. Он не знал, как лучше поступить, смывать с рук кровь Рибоса или нет. Его так и подмывало ворваться в тронный зал, вот так, в крови, которую пролила Танит, чтобы обеспечить себе поддержку знати, присягавшей ему на верность, показать им, к чему привела их трусость.

Но потом он решил оставить Рибоса на полу в кабинете и вымыть руки. Эту битву не выиграть, давя на жалость, возмездие тоже подождет, как бы сердце его ни просило. Тут нужна холодная голова. В противном случае Танит не преминет отделить ее от шеи.

Огнедышащие драконы у дверей не хотели пускать его в зал. Пришлось им напомнить, что, повелитель или нет, он принадлежит к высшей знати, а следовательно, имеет право войти в тронный зал, чтобы засвидетельствовать свое почтение новому властелину.

«Меня не пускают в собственный тронный зал, – подумал Гай, скрывая злобу за приветливой улыбкой. – С ума сойти».

Он и рад был бы удивиться тому, что увидел, когда огнедышащие драконы распахнули дверь, ведущую в зал, но в душе его было лишь убийственное, гнетущее спокойствие.

На троне, который совсем недавно был его, восседала Танит. Багрянец шелкового платья разлился по полу у ее ног, точно кровь. Косы Танит уложила венцом, и лишь несколько локонов обрамляли ее лицо. Плечи покрывал золотистый плащ, такого же цвета была и изящная диадема, которую Танит выбрала для торжества. Гай не сомневался, что она тщательно продумала свой наряд: его сестру всегда отличала склонность к театральным жестам. Сколько раз он сидел на этом троне, перебросив ногу через подлокотник. Тогда казалось, что это место он занимает по праву и никто не властен его отобрать. Теперь же на троне сидела Танит, как всегда, великолепная, облаченная в наряды своих любимых цветов. Трон уже не его. А может, никогда ему не принадлежал. Пожалуй, Гаю стоило уделять больше внимания внутренним врагам, а не искать в туманной дали воображаемых.

– Это место занято, – проговорил он, но слова его не имели никакого смысла. Он это знал. Как и Танит. Понимали это и съежившиеся от страха придворные в пышных нарядах.

– Верно, – ответила Танит. – Но отныне его занимаю я, а не ты.

– А ты времени зря не теряла. – На них были устремлены десятки взглядов, как на каком-нибудь спортивном состязании. Придворных было меньше обычного, но о том, что в свите возникли разногласия из-за претензий Танит на престол, свидетельствовали лишь пятна крови и пепла на каменном полу. Несогласных Танит предала огню. Оставшиеся сбились в кучку и притихли, как мыши. Трусы. Жалкие трусы.