Чтение онлайн

— Короткое черное платье?

— Точно, а еще черные сапоги на высоченной шпильке. Вот еще одна ласточка нашего любителя. Дуй в больницу, побеседуй с ее друзьями-товарищами, поговори с врачом. Короче, не мне тебя учить. Кстати, эта фотография с ее странички в соцсети, там можешь покопаться.

— Я понял. Я могу идти?

— Иди, Ваня, иди работай. И больше не опаздывай…

Зайдя в свой кабинет, который я делил с неутомимым Желудевым, я увидел, что мой напарник уже доедает купленные в «обалденном» кафе бутерброды. Мой, кстати, он уже доел, и, судя по довольной физиономии, совесть его абсолютно не замучила.

Увидев мой недовольный взгляд в направлении надкусанного сэндвича, Костя с набитым ртом пробубнил:

— Ой, ижжвини, пожжалуйста, я тебя жждал-жждал, но так кушшать захотелось. Я тебе потом куплю другой бутер, хорошо?

— Хорошо, — с сожалением протянул я.

Мои мысли в этот момент были далеки от надкусанного завтрака, из головы все не выходила красавица с голубыми глазами Алиса Воронова.

Каким же надо быть мерзавцем, чтобы умертвить такую фею.

Зайдя на ее страницу в соцсети, я еще больше утвердился в своем мнении о подлинной красоте Алисы. Судя по аудио- и видеоматериалам на ее страничке, у девушки был прекрасный вкус и отличное чувство юмора.

Статусы и картинки на ее личной странице были не простой компиляцией всевозможных сайтов и комментов других пользователей, а носили собственный оригинальный характер.

Друзей у Алисы было предостаточно — больше сотни. Всех их проверить и поговорить — не реально для одного меня. Но во вкладке «лучший друг» была только одна девушка — хорошенькая блондинка со смешным курносым носиком Юлия Зинина. Кому, как не лучшей подруге, все знать о личной жизни Алисы. Может быть, у нее в окружении появились новые знакомые в последнее время. Надо обязательно поговорить с Зининой.

Юлия попадалась почти на всех общих фото с Алисой. Вот девушки сидят в уютном кафе, на другой фотографии улыбаются на пляже, а вот какое-то семейное торжество, накрытый праздничный стол. Здесь также часто мелькал другой персонаж — холеный красавчик Олег Завьялов. Судя по фото, он относился к категории мужчин, знающих о своей красоте и пользующийся ею направо и налево. Именно от него было много картинок, песен и статусов, отправленных на стену Алисе. Судя по всему, у них романтические отношения. То, что его имя не помещено Вороновой в статус «Семейное положение», ни о чем не говорит, не все в наше время статус подчеркивают.

Но в последний месяц-два от Завьялова на стенку Вороновой сыпались статусы и песни с одним рефреном — «Прости» и «Вернись».

Значит, красотка поняла истинную сущность Завьялова и решила порвать с ним.

Интересно, здесь есть о чем поговорить с Олегом. Может, у него на почве ревности снесло башню и он решил расправиться с бывшей возлюбленной.

Стоп, а как же тогда быть с другими девушками — они-то с Олегом никак не пересекались. Этот факт я тоже усиленно проверил по соцсетям. Ни одного общего знакомого у Олега с Федоркиной и Большаковой не было. Между собой девушки, по крайней мере, на этом сайте тоже не общались.

По документам, переданным мне шефом, они обе проживали в разных концах Москвы. Воронова же жила в городе Химки Московской области.

Социальный статус девушек тоже был различен. Москвичка Светлана Федоркина имела в собственности трехкомнатную квартиру в престижном районе, недалеко от метро Багратионовская, два дорогих автомобиля. Ольга Большакова жила в далеком Люблино вместе с отцом, неработающим пенсионером, да и в ее кошельке были крохотные суммы.

Так, общую информацию я собрал, теперь осталось съездить в больницу, поговорить с врачами. Желательно побеседовать и с бригадой медиков со «Скорой», привезших Алису.

Мое авто с выбитым лобовым сейчас тоскует во дворе, передвигаться придется на общественном транспорте — это понятно. Вот только что же делать с испорченным новым пальто, не ехать же в таком неприглядном виде. Разумеется, потом я отдам его в химчистку, надеюсь, сотрудницы оной сумеют справиться с пятнами от коричневой бурды, зовущейся красивым словом «кофе». В одной рубашке тоже не поедешь — очень холодно.

Что же делать?

Я снял с вешалки грязное пальто, попытался оценить размер ущерба.

Костя, уже доевший свой и чужой завтрак, раскачиваясь на стуле, спросил:

— Зачем тебя Семеныч вызвал?

— Новое дело поручил. Мне сейчас в больницу нужно ехать, а как в таком виде, я даже не представляю.

— Ну, я в принципе знаю, как тебе помочь. У меня в машине старая куртка лежит, я в ней на дачу езжу. Старая, конечно, но ничего, добротная, теплая, а главное — чистая, — глубокомысленно заявил Константин.

— Ну ладно, уговорил, показывай свою куртку. И я поеду уже, некогда сидеть.

Я сидела на диване, в противоположной стороне от Олежки, и с изумлением смотрела на следователя Еремина.

С какой стати обо мне с моими друзьями собирается беседовать следователь? Ни в какие переделки я в последнее время не ввязывалась, наркотиками не баловалась, пьяных дебошей не устраивала — тьфу-тьфу, ни в чем криминальном не замечена.

Даже нечего вспомнить перед смертью, пошутила про себя я.

Что же ему тогда надо?

Неужели моей смертью заинтересовались не просто так! Может, меня действительно убили? Какой кошмар!

— Мы сможем поговорить здесь? — спросил Еремин у Олега.

— Здесь? Но о чем? Что происходит? Нам не о чем разговаривать, — кипятился Завьялов.

Он подскочил с дивана и с немым укором воззрился на собеседника.

Я только сейчас обратила внимание, насколько некрасива и груба у него линия подбородка, особенно когда он принимается кривить губы.

— Успокойтесь, Олег Юрьевич, можете присаживаться.

— Сесть я всегда успею, — глупо пошутил Олег. — Хорошо, спрашивайте, что там у вас?

Он продолжал стоять, сверху вниз смотря на сидящего на диване Еремина. Есть такой психологический прием, кажется, из разряда нейролингвистического программирования, когда, возвышаясь над оппонентом, доказываешь свою правоту на физическом уровне.

Но Иван Еремин тоже оказался не лыком шит.

— Присаживайтесь, Олег Юрьевич, пожалуйста, — последние слова он произнес донельзя вежливо, но взгляд его светло-карих глаз просто прожигал насквозь и таил в себе угрозу. Олегу пришлось согласиться.