Чтение онлайн

Если Зинина его не возьмет, я был бы счастлив забрать рыжего к себе. Вот только не представляю, как к его появлению отнесется огромный Ланселот.

Хотя о чем это я?

Погибли три молодые и красивые девушки, а я тут рассуждаю о разумности котов?

Надо собраться и подумать, а для начала я хотел бы съездить и поговорить с лечащим врачом Вороновой и с родными погибшей Федоркиной и Большаковой. Как же и чем они связаны? Только причиной смерти и формой одежды?

Неужели маньяк выходит на охоту каждый месяц и отлавливает в городе Москве и Подмосковье симпатичных одиноких девушек в темных платьях и на высоких каблуках?

А почему собственно убийство? И Ольга, и Алиса, и Светлана — все умерли от кровоизлияния в мозг и связанной с этим остановки сердца.

Однако в наше время существует масса медицинских препаратов, доступных в любой аптеке, способных сбить или повысить сердечный ритм. Нужно уточнить у экспертов — не было ли на теле девушек следов от инъекций, или может быть в желудке что-то интересное обнаружилось.

Вместе с Юлей и Олегом мы вышли из подъезда.

На улице вовсю светило не по-осеннему яркое солнышко, в соседней песочнице ковырялись два сосредоточенных малыша, лопатками обрабатывая очередной куличик, весело щебетали птички — эх, жизнь прекрасна, а какой-то придурок убивает необъяснимым способом молодых и красивых девушек.

Мое настроение сразу же испортилось. Я не успокоюсь, пока не разберусь в происшедшем и не упеку маньяка за решетку, где ему и подобным самое место. Хотя иногда я всерьез жалею, что у нас в стране введен мораторий на смертную казнь. Проработав в органах уже более пяти лет, я повидал в своей жизни столько жестокости, безразличия, кровожадности, казалось бы, внешне обычных и простых людей, что в голове не укладывается, какие демоны живут в каждом из нас.

Сейчас в Москве и области убивают не только ради заоблачных благ — завещания, квартиры-машины, а иногда ради ста рублей и дешевой помады могут убить девушку, дети-наркоманы травят родителей из-за дозы героина, старушка «божий одуванчик» способна проломить голову соседу, который слишком громко делал ремонт за стенкой, и тому подобное. Я мог бы припомнить еще больше ужасов и мерзостей в своей «собачьей» работе. Сейчас для следователей не важны таланты сыщика, не часто востребованы дедуктивные способности и поразительная работа серых клеточек. «Бытовуха», разборки алкоголиков — вот над чем по большей части приходится работать.

Когда я читала классические детективы, меня всегда поражали загадочные происшествия, таинственные преступления, принцип запертой комнаты, когда только один из присутствующих в загородном доме и есть настоящий убийца, и именно от талантов сыщика зависит, будет ли он найден и каким образом. Игры ума и таланта, а не бумажная работа и составление многочисленных протоколов — вот почему я пошел работать в органы.

Я уныло вздохнул.

Мой удручающий вид был замечен пижоном Звягиным. В белоснежном пиджаке, мужском шелковом платке на шее, с надменным выражением холеного лица, он казался сейчас и здесь ненужным элементом мозаики и никак не вписывался в осенний химкинский дворик.

— Что вздыхаете, капитан? Версий никаких нет? — надменно затянувшись сигаретой, поинтересовался Олег.

— Нет, версий достаточно, — довольно сердито ответил я.

— А что, реально Алиса умерла не своей смертью? Ее кто-то убил? Вот только не надо заливать мне о «тайне следствия» и прочей ерунде.

— Боюсь показаться не оригинальным, но действительно это «тайна следствия», я проверяю все версии.

— Ну-ну, проверяйте.

— Иван Андреевич, если мы вам уже не нужны, мы можем идти? — вклинилась в разговор Юля.

— Да, если у меня возникнут вопросы, я вам позвоню. До свидания, — буркнул я и зашагал к автобусной остановке.

Мне нужно было заехать в больницу, где еще сегодня утром умерла Воронова.

Сладкая парочка Олег и Юлька остались возле подъезда. Звягин напряженно курил, Юлька бегала вокруг него и о чем-то расспрашивала.

Я бы сейчас многое отдал, чтобы узнать, о чем идет их разговор.

* * *

Маршрутка приехала достаточно быстро и, протолкавшись в общественном транспорте около получаса, я наконец-то оказалась в той самой больнице.

Вожделенная красная корочка следователя открыла мне доступ в святая святых — кабинет известного в области врача Семеновского Альберта Михайловича.

Проницательные карие глаза поразительно выделялись на небольшом тщедушном лице доктора. Лысинка в окружении седых волос выглядела одновременно мило и забавно.

В Интернете было великое множество хвалебных од и панегириков Альберту Михайловичу. Писали, что он международный светило, гений медицины, которому подвластно многое.

Интересно, почему это химкинский гений тогда не спас Алису Воронову?

— Добрый день, Альберт Михайлович, — прокашлявшись, начал разговор я.

— Извините, но у меня сегодня очень мало времени. Через полчаса мне нужно готовиться к операции, — виновато развел руками Семеновский, — итак, чем я могу вам помочь? Я вас слушаю.

— Сегодня у вас в отделении во время операции скончалась молодая женщина, Воронова Алиса Владимировна. Я хотел бы узнать подробности ее смерти.

— Да-да, прискорбно, очень прискорбно, — Альберт Михайлович нервно заерзал на огромном кожаном кресле, занимавшем чуть не половину его рабочего кабинета. — Понимаете, у каждого даже именитого и маститого врача, а тем более хирурга, есть свое небольшое кладбище пациентов. Мы не менеджеры и не главбухи, где ошибки на работе не столь плачевны. Но в данном случае я сам проводил операцию, бригада анестезиологов была очень сплоченная и давно со мной работает. Здесь не было никакой врачебной ошибки. Девушка поступила к нам в практически безнадежном состоянии. Ей еще очень повезло, что она не умерла гораздо раньше. Человек, в принципе, был очень сильный и физически, и эмоционально — мы надеялись, что операция пройдет успешно. Но увы! Мне очень жаль. Но вины нашей операционной бригады здесь нет.

— А от чего конкретно умерла Воронова?

— Как ни банально это звучит, но от остановки сердца. «Мотор» не выдержал, как говорят в нашей медицинской среде. Я сегодня как раз оформлял документы на нее. Звонок на «Скорую» поступил в 7.30 утра, звонил сосед Алисы некий Семен Пименов, он как раз утром выгуливал собаку и увидел: во дворе дома по адресу город Химки, улица Юбилейная на скамейке возле детской площадки лежит девушка без сознания. На момент приезда «Скорой» она была еще жива, пульс был слабый нитевидный. Алиса была в глубокой коме. Пониженное давление, СОА в норме, ее сразу же отправили к нам в операционную. Но, несмотря на все наши действия, в 8.45 я зафиксировал смерть пациентки.

— Чем могла быть вызвана остановка сердца?

— Ну тут много может быть факторов. Первичный осмотр и анализы Вороновой показали, что в крови не обнаружено наркотических или инородных веществ, даже никотина не было в легких — девушка не курила. На мой взгляд, сильный стресс послужил причиной смерти, а вот чем был вызван стресс, тут, извините, я не знаю.

— А при осмотре не было выявлено следов инъекций каких-нибудь препаратов? Вы не заметили ничего странного или криминального?

— Нет, абсолютно. Девушка чистенькая. Не кололась, не принимала, — добавил Альберт Михайлович. — Да в ее положении это было и опасно.

— В ее положении? В каком это положении? — удивился Еремин.

— А вы что, не знали? Алиса была беременна. Правда, срок небольшой — всего несколько недель. Возможно, что о своей беременности она и не знала.

— Да? Неужели? Что ж, спасибо большое. Не буду больше вас задерживать. Если что-либо вспомните, сразу же позвоните мне. Вот моя визитка, — встал со стула и раскланялся следователь.

Голубые глаза врача еще раз сверкнули из-за оправы модных затемненных очков.

— Альберт Михайлович, а вы, случайно, не знаете, когда ее забирала «Скорая», при Алисе был телефонный аппарат?