Чтение онлайн

Когда вес Отиса придавливает меня, его голова покоится на моей груди, он ворчит:

— Я все еще злюсь на тебя.

— Ты можешь злиться на меня и трахать меня одновременно?

Он не отвечает, и я играю на бонго у него на заднице. Улыбка, которую он прячет, обжигает мою кожу, впервые появляясь с тех пор, как он слишком быстро закончил в ванной.

— Я не машина, женщина! На это нужно время, знаешь ли, — он прижимается ко мне всем своим телом, обтянутым боксерами, и покорно вздыхает. Затем он хмыкает и поднимает голову, выражение его лица искажено тревогой.

— Боже, я так расстроен, что не думаю, что у меня когда-нибудь снова встанет.

Пожалуйста, пусть это не будет правдой. Я слишком возбуждена для этого дерьма.

— Зачем тебе понадобилось заставлять меня кончать вот так? Я хотел сделать это внутри тебя, — скулит он.

— Я тоже, Форди, — говорю я, передразнивая его раздраженный тон. Я беру его лицо в ладони и чмокаю в губы, надеясь успокоить его, прежде чем я разрушу его самооценку честностью. — Но мы с тобой оба знаем, что ты не продержался бы и одного удара.

Он разевает рот и пытается отстраниться от меня, но безуспешно. Когда он заговаривает, его голос наполнен мукой.

— Ты так ошибаешься! Я мог бы продержаться по крайней мере три! Четыре, если бы ты не была такой мокрой, и если бы я действительно вложил в это свое сердце и душу

— Конечно, ты мог бы.

И вот так соревновательный порыв Отиса берет верх, и он высвобождается из моих объятий, полный решимости доказать свою точку зрения. Он тянется к прикроватному столику. Мне просто не терпится, чтобы надо мной доминировали, и я сбрасываю простыни с ног, развязывая узел халата.

— Где твои презервативы? — спрашивает он, перекрывая звук лязгающих друг о друга разных предметов на тумбочке.

— У меня их нет.

Ящик с грохотом захлопывается.

— Что за черт, почему?

— Потому что я потратила их на всех других парней, с которыми трахалась, — я фыркаю, чтобы показать сарказм.

Однако он этого не замечает, и его лицо бледнеет.

— Мертвая задница?

Сбитая с толку тем, что он мне поверил, хотя я не могу винить его за это, учитывая мой репертуар, я швыряю в него подушкой.

— Нет, ты идиот! У меня нет презервативов, потому что у них истек срок годности, а мне не нужно было покупать новые!

— Итак, — осторожно начинает он, шестеренки в его голове крутятся, чтобы понять подтекст моего объяснения, — может, мне сбегать на заправку и купить немного, на всякий случай?

Он спрашивает, чиста ли я. Если я кого-нибудь и трахала с тех пор, как мы были вместе.

— Это шутка? — я не знаю, чего мне хочется: надавать ему по щекам или дернуть за ухо.

— Нет? — В его глазах мелькает неуверенность.

Воплощая все хорошее, что есть в мире, и делая все возможное, чтобы не быть собой, я делаю глубокий вдох и отвечаю спокойно, уравновешенно.

— Нет, Отис, тебе не нужно ехать на заправку. После тебя у меня ни с кем не было секса, и я принимаю противозачаточные средства.

Он быстро моргает.

— Никого?

Я качаю головой.

— Даже тот хоккейный парень?

— Нет. — Я упомяну о том, что «почти-могло-бы-быть» с парижанином как-нибудь в другой раз.

— Итак, — гортанно шепчет он, сглатывая, когда снова опускается на меня, — мне не нужно ехать на заправку? — я качаю головой, и его глаза расширяются, а губы приоткрываются.

— Я могу трахнуть тебя без всего?

Я киваю, мои губы насмешливо кривятся. Какой отличный способ выразить это, а?

Взгляд, который пронизывает его лицо, подобен воде на поверхности горящей звезды, бурный обмен энергией сжигает последние остатки моей сдержанности в том, чтобы посвятить себя ему. Это последний толчок, который мне нужен, чтобы начать прокладывать туннель вниз по пропасти, которая есть любовь, и, хотя я падаю постепенно, немного напуганная, я воодушевлена. Возможностью достичь великолепной цели, которая ждет меня на дне: его.

Не в силах сдержать это новообретенное чувство, я провожу пальцами по его лицу, убирая пряди волос. Он великолепен, с его высокими скулами, широким носом и прямой челюстью. Внутри меня горит свет. Это исходит от меня, но его интенсивность — его существование — контролируется им.

— Я обожаю тебя, — бормочу я, надеясь, что он понимает, насколько важны для меня эти слова. — И я хочу провести остаток вечности, обожая тебя.

Этот момент должен был быть романтичным. Это должно было быть искренним, ответить взаимностью на его собственное любовное признание. Это было признание, которое на шаг опережает симпатию, но все еще ниже любви. За исключением того, что его реакция проявляется в виде того, как его член становится твердым напротив меня.

Отталкивая его плечом, я недоверчиво таращусь на него.

— У тебя только что появился стояк?

— Я ничего не могу с этим поделать, — стонет он, извиваясь у меня на животе, его подбородок опущен на грудь, когда он растворяется в этом движении. — Это так заводит, когда ты такая романтичная, милая и прочее дерьмо.

У меня нет времени переварить его слова, когда он начинает меня трогать. Он шевелит бровями и наклоняется, чтобы лизнуть мой подбородок и губы.

— Ты готова попробовать немного этого McLovin?

— Это звучит как дешевый секс по меню за доллар из «Макдоналдса». — По-прежнему не работает. Секс есть секс. Я уже приподнимаюсь, чтобы поцеловать его.

— Мне нравятся их рыбные бургеры, — комментирует он между покусываниями. — Я всегда беру побольше соленых огурцов и майонеза. Дерьмо вкусное.

— Я больше предпочитаю стейк вагю премиум-класса.

Он откидывается назад с недоверчивым выражением на лице.

— Ты собираешься разорить меня?

Я вожу плечом и шевелю бровями.

— Я уже говорила тебе: я материалист. У меня слабость к Chanel Nine boots и Balmains, и я этого не стыжусь.

Печально качая головой, Отис зарывается лицом в мою шею и целует чувствительную кожу там, прежде чем перейти к нежному крылу моей ключицы и провести по нему носом. Его рука тянется к моим грудям, обхватывает их, играет с ними, проводит пальцами по соскам, пока они не становятся твердыми. Мой халат распахивается, и его рубашка задирается на груди.

После короткой дюжины секунд, в течение которых мы лихорадочно сбрасываем одежду, ведя себя так, словно она загорится, если останется на нас еще на секунду, мы сталкиваемся друг с другом, наши конечности переплетаются.